Настоящий миф о Марине Влади

Марины Влади больше нет. В ближайшие дни о ней будут думать, говорить и вспоминать больше обычного — жизнь ненадолго окрасится в цвета её имени, а вместе с ней и Владимира Высоцкого, от которого Влади неотделима. Читая и пересматривая материалы о ней, люди попытаются подвести итог её жизни и понять, чем было это явление. Когда человек уходит, пустоту заполняет миф. Вокруг Марины Влади сложились, пожалуй, два главных мифа.

Первый спекулирует на скрытых мотивах, приписываемых всем участникам этой истории. Марина Влади была агентом КГБ!.. Высоцкий женился по расчёту, чтобы вырваться из СССР!.. Оба ездили на Запад вербовать эмигрантов и голливудскую богему!.. Такая конспирология всегда пытается казаться умнее и проницательнее, чем есть, но неизменно скатывается в глуповатый цинизм. Впрочем, реальных интриг спецслужб, компромиссов советских людей и европейской моды на коммунистов хватило бы, чтобы объяснить происходившее, не теряя из виду живых людей.

Второй миф, напротив, раскрашивает ушедшую жизнь в сахарные тона, сплющивая её в лубок и закрывая глаза на всё неудобное и мрачное. А если не удаётся — подмалёвывает тем же оттенком. Так рождаются бесконечные караваны сентиментальных историй, переполненных пошлостями. От достоверности это так же далеко, как и теории заговора.

Подобные разрастания тем более неизбежны, что сама Марина Влади в последние десятилетия не стремилась приезжать в Россию и контактировать, заполнять вакуум после смерти Владимира Высоцкого собственными словами. Были дрязги с родственниками покойного, были, судя по всему, и другие обиды, было неизбежное упрощение памяти Владимира — и она замкнулась, закрыв от наших глаз и эту, и другие стороны жизни. Неудивительно, что на место подлинных следов, оставленных людьми с их настоящим творчеством и реальными чувствами, счастьями и бедами, приходят грубо слепленные муляжи.

И всё же в эти дни, вспоминая Марину, стоит попытаться открыть настоящий оставшийся после неё миф. В самом понятии нет оттенка выдумки или неправды: «миф» — это сконденсированное поэтическое знание о чём-то.

Миф о Влади начался ещё до её рождения, с её родителей — эмигрантов первой волны. Их дочь стала одновременно знаменитой актрисой, звездой Франции — и вместе с тем левой активисткой. Для советских людей она была слепяще недосягаемой и одновременно своей среди чужих. Этот образ сконцентрировался в её первой знаменитой роли — «Колдунье» по Куприну. Полумираж, недосягаемая и близкая — и Влади, и её героиня. С их встречи с Владимиром Высоцким и этой историей любви сюжет окончательно воплотился. То, что оба стали мифом, не перечеркивает ни сложность их пересечения, ни его измены, ни её слабость, ни черноту алкогольно-наркотической бездны. Но как-то обрамляет.

Достоверность здесь — в эмоциях, в книге Влади, вполне культовой и вполне искренней «Владимир, или Прерванный полет». Как сказала сама Марина в интервью, «это был крик — мне нужно было рассказать, как это было». Или в оставшихся фотографиях, на которых встречаются их взгляды. Или в песне «Я несла свою беду», написанной Высоцким в самом начале их знакомства — и как будто предсказывающей всё, что будет.

Наверное, тут какая-то вариация на Орфея и Эвридику — только не совсем понятно, где царство теней, а где мир живых, кто не выдержал и оглянулся, а кто исчез навсегда. Можно так сказать про обоих. Но для поэзии такая неопределённость ведь и нормальна. Ну вот, их траектории окончательно сошлись за горизонтом. А нам остались — его стихи, её голос, как бы в тревожном полусне напевающий:

«Обломился лед — душа оборвалася —
Камнем под воду пошла, —
а Беда — хоть тяжела,
А за острые края задержалася».