Нефть не спасет бюджет России от дефицита

За первый квартал текущего года дефицит федерального бюджета достиг 4,6 трлн рублей, хотя на весь год было запланировано всего 3,8 трлн. Нефтегазовые доходы упали на 45% относительно прошлого года — казна недосчиталась 1,15 трлн рублей. Дополнительные 455 млрд рублей от повышения НДС были изначально заложены в расчёты и не компенсировали провала.

При составлении бюджета на 2026 год чиновники исходили из консервативной цены Urals в 59 долларов за баррель (против 69,7 в 2025-м). Обычно заниженная оценка позволяла покрывать дефицит за счёт сверхдоходов, но в этом году реальные цены на российскую нефть обрушились до 40 долларов, а объём экспорта сильно сократился. Власти планировали покрывать дефицит заимствованиями у госбанков и налогом на сверхприбыль.

В марте ситуация обострилась из-за событий в Иране и ударов по российским портам, которые, однако, не привели к полной остановке экспорта. Дональд Трамп временно снял санкции с российской нефти, Украина пропустила нефть в Словакию и Венгрию, а мировые цены на нефть выросли выше 100 долларов. Выручка российских компаний от продажи нефти и нефтепродуктов в марте превысила 19 млрд долларов (годом ранее было менее 15 млрд). Это породило оптимизм среди чиновников.

Однако, по оценкам экономистов, проблема бюджетного дефицита в этом году не будет решена. Если конфликт в Иране продолжится до конца года и цены останутся выше 75 долларов, бюджет может получить дополнительно до 3 трлн рублей, но дефицит сократится лишь до 1,6 трлн. При более реалистичном сценарии — завершение конфликта летом или к осени — цены начнут снижаться, и дополнительные доходы составят 1,5–2 трлн рублей. Этого хватит, чтобы дефицит оказался чуть ниже планового показателя, но не более.

Рост цен на нефть не отменяет необходимости заимствований и налоговых поступлений. Сверхдоходы, как правило, направляются в Фонд национального благосостояния, но не покрывают всех расходов. При этом газовый экспорт остаётся проблемным: цены в Европе в 3–4 раза ниже пиковых значений 2022 года, а восточные контракты привязаны к нефти с лагом.

Средняя цена Urals в апреле (с учётом дисконта) оценивается в 93–100 долларов за баррель при заложенной в бюджете цене отсечения в 59 долларов. Разница в 34–41 доллар на баррель, но годовой объём экспорта составляет 6–7 млн баррелей в сутки. Даже при сохранении апрельских цен на весь год дополнительные нефтегазовые доходы не превысят 1,5–2 трлн рублей — этого достаточно лишь для покрытия половины дефицита первого квартала.

В правительстве обсуждают альтернативные меры пополнения казны, в частности налог на сверхприбыль (windfall tax), который может принести около 300 млрд рублей. Однако Центробанк выступает против этой меры, так как она способна ухудшить положение банков. Другие варианты — повышение НДС, ужесточение налогового режима для малого бизнеса, борьба с серым импортом — лишь перераспределяют нагрузку, не создавая новых источников роста.

Таким образом, нефтяная премия даёт лишь отсрочку, но не решает структурную проблему: расходная часть бюджета остаётся высокой из-за привычных приоритетов, а доходная база узка и зависит от сырьевой конъюнктуры. Реальная экономика при этом балансирует на грани стагнации.