Три века Сестрорецкого завода: от Петра до национализации

Почти три столетия Сестрорецкий завод не раз оказывался на грани закрытия, но пережил смену эпох, революцию и индустриализацию. Предприятие выпускало ружья для армии, включая знаменитую винтовку Мосина, и было площадкой для экспериментов известных оружейников. Однако приватизация и смена экономического уклада подкосили завод: уже много лет он занимается лишь сдачей помещений в аренду, а в 2026 году по решению суда перешёл в собственность государства.

История завода началась в первой половине XVIII века, когда Пётр I решил построить недалеко от Петербурга оружейный завод. По проекту он должен был стать вододействующим — использовать энергию реки для производственных процессов.

В 1720 году с Олонецких заводов призвали «плотинного мастера Венедикта Беера» для поиска удобного места под плотину на Сестре-реке. На выбранном месте «его величество сам соизволил и флаг поставить». Строительство началось в июне 1721 года под руководством инженера Виллима Геннина.

К 1724 году завод построили, и он начал работать. Посёлок заселяли специалисты с Олонецких заводов и из Москвы. Завод выпускал офицерские и солдатские ружья, шпаги, мушкетоны, пищали, пистолеты, кортики и палаши, став одним из крупнейших и наиболее технически оснащённых предприятий России.

Главной проблемой была дороговизна оружия: завод находился далеко от источников сырья, руду доставляли из Сибири и с Урала — летом баржами, зимой на санях. Жизнь в Сестрорецке тоже была дорогой. Казна выделяла деньги только на производство, а ремонт зданий и оборудования приходилось вести за счёт собственных средств.

После смерти Петра I из-за высокой стоимости оружия завод перевели на выпуск гвоздей, железа для оковки лафетов, кораблей и галер, проволоки и других изделий. Ствольная и заварная мастерские стали называться инструментальной фабрикой.

Через десять лет предприятие пришло в упадок, и Кабинет министров решил перевести его в «безубыточное и удобное место», оставив в память о Петре I лишь небольшую часть. Однако обострение международной обстановки спасло завод.

В 1735 году началась русско-турецкая война, и завод не закрыли. На содержание мастерских выделили 4 тысячи рублей в год, кузницу модернизировали. Руду начали добывать на окрестных рудниках, но они быстро иссякали. Лучшим оказался рудник на Дыбуне-болоте, у Чёрной речки, где в 1735 году построили Чернореченские чугунолитейные заводы. С этого времени Сестрорецкий завод получал качественный чугун и сталь и возобновил выпуск оружия.

В 1737 году завод получил наряд на изготовление 1943 фузей для Семёновского гвардейского полка и 1000 карабинов для конного гвардейского полка. Первую партию оружия изготовили в августе, и на смотре ружья оказались не хуже лучших французских образцов.

В том же году Кабинет министров обследовал Тульский и Сестрорецкий заводы и решил изменить управление предприятиями. Утвердили положение об оружейных заводах, а в Сестрорецке создали Оружейную канцелярию. К заводу приписали крестьян Выборгской губернии для заготовки руды и угля, но сестрорецкое ружьё всё равно стоило дороже тульского.

В 1741 году Швеция начала войну с Россией, и завод производил оружие для пограничных крепостей. Однако в декабре оружейные заводы перешли в ведение Военной коллегии, которая сочла достаточным один Тульский завод. Сестрорецкий завод хотели передать в другое ведомство, но Андрей Беер, помощник Геннина, предложил содержать его без дотации в 8 тысяч рублей, и завод остался в Военной коллегии.

Под руководством Беера завод выпускал не только оружие, но и часы для Петропавловского собора из меди и чугуна, изделия для Царского Села, а также выполнял заказы Академии наук для Михаила Ломоносова. Делал завод и простые вещи — дверные затворы, петли, медные ручки. Военные заказы сокращались: в 1746 году появилось распоряжение не делать их без особой нужды, и завод занимался ремонтом ружей и холодным оружием, а с 1756 по 1766 год — производством медных денег.

Князь Орлов, обследовав завод, представил доклад, в котором предложил сохранить предприятие на случай проблем с Тульским заводом, но заказов не прибавилось. В 1766 году Екатерина II подарила усадьбу Лахта Орлову, лишив завод доступа к лесу. В 1767-м Орлов предложил передать завод в частные руки, но не получил одобрения. В 1777 году Екатерина подарила графу Потёмкину Чернореченские заводы с Осиновой Рощей — последнюю опору завода, лишив его сырья. Позже пожар уничтожил кузницу, полировочную, замочную и вертельную мастерские.

Несмотря на трудности, сестрорецкие оружейники создавали произведения искусства: по проекту архитектора Кваренги строили мосты, беседки, железные решётки для Царского Села и Фонтанки.

Рассказывали, что однажды Сестрорецкий завод посетил сам Суворов. Возвращаясь из Финляндии, он отпустил экипаж за несколько вёрст до города и в солдатской шинели отправился пешком. Он осмотрел завод, поговорил с мастеровыми и, увидев отделку штыков, воскликнул: «Помилуй бог, как штыки остры — любо сердцу!». Полководец заночевал у мастерового и лишь на следующий день встретился с командиром завода.

Возрождение предприятия связывают с 1796 годом, когда завод получил заказ на 2,4 тысячи ружей для Преображенского полка. Перевооружение армии в конце XVIII века также сыграло на руку заводу: он стал превращаться из мануфактуры в фабрику. В начале 1800-х провели модернизацию — перестроили плотину и обновили оборудование.

В 1808 году командиром завода стал частное лицо — художник Ланкри, который должен был поставлять определённое количество ружей в год и получать треть прибыли, но не выполнил обязательств. Его родственник, подполковник Иван Ланкри, вывел завод на новый уровень: добился единообразия в отделке оружия, включая способ отковки и отделки ружейных замков. Можно было разобрать более ста замков, перемешать их части и собрать такое же количество новых.

В 1812 году завод наконец получил сырьевую базу — купили несколько имений, включая Линдуловское, где работал Райволовский чугунолитейный и железоделательный завод.

После отмены крепостного права стало ясно, что государство не планирует увеличивать расходы на оружейные заводы, и их решили передать в арендно-коммерческое управление. В 1864 году первый контракт на аренду заключили с главой завода полковником Отто Лилиенфельдом на 5 лет. Он должен был наладить производство нарезного оружия, а позже завод освоил выпуск винтовок Бердана. В 1880 году коммерческое управление перешло к полковнику Болонину, и завод стал прибыльным.

Когда перевооружение винтовками Бердана завершилось, завод увеличил долю гражданской продукции, занявшись производством инструментов. Затем русской армии потребовались новые винтовки, и комиссия рассмотрела 25 образцов, отобрав винтовку Мосина и винтовку бельгийца Эмиля Нагана. Винтовка Мосина была признана наиболее удачной и в 1891 году принята на вооружение.

Винтовка Мосина стала главным стрелковым оружием русской армии почти на полвека и одним из самых известных образцов в мировой истории. Сам Сергей Мосин в 1894 году возглавил Сестрорецкий завод, наладив массовый выпуск винтовок. При нём завод оснастили новым оборудованием и перевели на электроэнергию, снизив себестоимость. Мосин проработал в Сестрорецке до последних дней жизни.

После смерти Мосина в 1903 году на заводе учредили премию его имени из средств, собранных специалистами. Это была единственная премия для мастеровых и рабочих за изобретения в любой отрасли техники, и её вручали до Февральской революции 1917 года.

К 1902 году перевооружение армии почти завершилось, но русско-японская война 1904 года поддержала объём заказов. В начале XX века Сестрорецкий завод стал главной российской лабораторией по разработке автоматического стрелкового оружия.

Владимир Фёдоров и Фёдор Токарев одновременно разрабатывали автоматические винтовки в Сестрорецке в 1908–1914 годах. Фёдоров, придя на завод известным офицером-оружейником, превратил свою автоматическую винтовку в реальное изделие: в 1912 году завод изготовил опытную партию. Он предложил более лёгкое автоматическое оружие с уменьшенным патроном, что позже позволило создать автомат Фёдорова.

Токарев начал работать в Сестрорецке с 1908 года, дорабатывая свою самозарядную винтовку, и в 1912 году представил усовершенствованный образец. В 1916 году, вернувшись с войны, он возглавил отдел проверки и сборки. На заводе также работал Василий Дегтярёв — известный конструктор, разработавший пистолет-пулемёт и ручной пулемёт, — и Яков Рощепей, создавший одну из первых в Российской империи десятизарядных автоматических винтовок. Благодаря им Сестрорецкий завод стал крупнейшим российским центром разработки автоматического оружия.

Первая мировая война приостановила разработки нового оружия, но они получили развитие в советский период. После Октябрьской революции завод выпускал оружие для Красной армии, однако в 1922 году руководство страны решило, что содержать три оружейных завода нецелесообразно. 19 ноября 1922 года предприятие официально «демобилизовали» и перевели на выпуск режущего и измерительного инструмента, лекал и приспособлений, став первым специализированным инструментальным заводом в стране. В том же году ему присвоили имя революционера Семёна Воскова.

К 1925 году завод завоевал рынок, а в годы индустриализации увеличил выпуск инструмента в 5 раз за 2,5 года. Во время Великой Отечественной войны оборудование эвакуировали, а оставшаяся часть сотрудников производила детали для пулемётов, винтовки, ремонтировала орудия и автотранспорт.

После войны Государственный комитет обороны решил первоочередно восстановить промышленность Ленинграда, и в феврале 1945 года Совнарком издал постановление о восстановлении инструментального производства на заводе имени Воскова. К концу 1946 года рабочие восстановили 11 цехов.

Расцветом Сестрорецкого инструментального завода считают 1950–1980-е годы: завод выпускал фрезы, специальные режущие инструменты, высокоточные свёрла, плашки, поставляя продукцию в СССР, Европу и США.

Развал СССР и экономический упадок подкосили СИЗ: предприятие столкнулось с недостатком оборотных средств, оттоком кадров и отсутствием инвестиций. В 1991 году СИЗ имени Воскова преобразовали в ОАО «СИЗ», а в 1992-м руководителем избрали Николая Гейгера. Акции распределили между работниками и руководством.

В 1999 году завод реорганизовали в холдинг из нескольких акционерных обществ на базе цехов. К 2001 году удалось добиться некоторого роста производства. Одно АО выпускало специальный инструмент, второе — товары народного потребления и блок-матрицы для синтеза искусственных алмазов, третье — самый массовый стандартизированный инструмент, около 80 % всей продукции. Завод оказался единственным в России, где выпускался инструмент для электронной промышленности.

Однако для модернизации требовались деньги, которых не было. Топ-менеджеры — Николай Гейгер и его заместители — выкупили у сотрудников акции по цене около 50 рублей, тогда как литр водки в 2000 году стоил 85 рублей, вспоминает историк-краевед Аркадий Николаенко. К началу 2000-х руководство выкупило 50 % акций, а в 2003-м, по данным СМИ, 95 % акций приобрели компании, интересы которых представлял предприниматель Дмитрий Кунис. Основным собственником стала американская Jensen Group, а также Rovida holdings limited, Centenary holdings ltd, «Тундра проспертиз» и «Пастернак-доверие».

Владелец Jensen Group Стивен Уильям Уэйн в ноябре 2003 года стал генеральным директором ОАО «Сестрорецкий инструментальный завод», а Гейгер — исполнительным директором. В том же году началась реконструкция производственных площадей, но фактически помещения ликвидировали, а станки отправили на металлолом.

В 2006 году собственники разработали концепцию перебазирования завода в Конную Лахту, а территорию завода освободить под застройку. Десять зданий-памятников промышленной архитектуры XVIII–XIX веков должны были стать торговыми, офисными и жилыми объектами площадью 73 тыс. кв. м. В 2008 году заложили первый камень в основание комплекса «Петровский Арсенал», но здания СИЗ в 2001 году объявили объектами культурного наследия федерального значения, и в 2009-м градостроительный совет отклонил проект. В том же году СИЗ окончательно свернул производственную деятельность.

В 2025 году выручка от сдачи помещений в аренду составила 567 млн рублей, чистая прибыль — 181 млн рублей (по данным СПАРК). Судя по отчётности, СИЗ и сейчас занимается только арендой. На декабрь 2025 года 97,22 % акций принадлежало ООО «Волга» (бенефициар — предприниматель Виктор Осокин), ещё 2,78 % — у физических лиц. На территории СИЗ арендует площади, в частности, ООО «Нью Даймонд Технолоджи», выращивающее алмазы (бенефициар — Теймураз Хихинашвили). Выручка этой компании за год — 191 млн рублей, чистая прибыль — 109 млн рублей.

В июле 2026 года прокуратура потребовала обратить взыскание на имущество предприятия. Суд признал недействительной сделку по продаже 98,72 % акций через ООО «Волга» Виктору Осокину. Сумма сделки — 1,29 млрд рублей — взыскана в доход государства, а предприятие перешло под контроль государства.

Из решения суда следует, что поводом для национализации стали нарушения порядка согласования сделки с иностранными структурами и схема финансирования приобретения акций. Деньги, привлечённые на развитие территории, пошли на приобретение контроля над предприятием. С 2021 года на территории завода шли работы по созданию комплекса «Петровский арсенал», застройщиком выступало ООО «Специализированный застройщик ЭВО» Виктора Осокина. Под предлогом строительства детских садов, жилья и школ его компания добилась кредитной линии в банке «Дом.РФ» на 16 млрд рублей, из которых банк перечислил около 1,5 млрд. Однако средства Осокин направил не на строительство, а на выкуп акций завода у иностранного предприятия.

Прокуратура считает, что сделка совершена с нарушением законодательства: приобретение акций через компании недружественных стран не было согласовано правительственной комиссией и позволило скрытно вывести деньги за рубеж. Представители бизнесмена утверждали, что согласование не требовалось, но суд отклонил эти доводы. Осокин подал апелляционную жалобу.

За три столетия Сестрорецкий завод пережил войны, смену государственного строя, индустриализацию, приватизацию и национализацию. От оружия осталась только память, а из названия слово «оружейный» исчезло. Сможет ли государство реализовать на площадях предприятия хотя бы крупный девелоперский проект, пока остаётся под вопросом.