Ленинградцы в жилищной очереди: кто не дождался
Обсуждение советской жилищной системы вызвало множество откликов. Читатели указывают, что за ностальгическими воспоминаниями скрывалась жёстко регламентированная система, где квадратные метры доставались ценой многих лет жизни и ограничений.
«Если дедушка не генсек — квартира к пенсии». Кто так и не дождался очереди
«Окститесь! Если дедушка был не генсек — то квартира к пенсии. В Петербурге — шесть „квадратов“ на лицо. Если меньше — очередь лет на двадцать», — вспоминают петербуржцы. В комментариях описаны десятки семейных историй, где люди всю жизнь провели в ожидании ленинградской квартиры, умерев в коммуналках.
Один из читателей возмущается самой лексикой «дали» или «получили». Его мать 27 лет проработала в образовании, 13 из них — в две смены. Семья жила в коммуналке в старом фонде, но общественная комиссия по жилищным вопросам отказала в улучшении условий, сославшись на высокие потолки в комнате, что трактовалось как «много воздуха». При этом в квартире из удобств были лишь унитаз и одна раковина на кухне.
Отмечаются и другие нюансы: выбора района или планировки не существовало, а все члены семьи не должны были иметь иной жилплощади, кроме койки в общежитии. Приводится пример семьи из молодых родителей и двух разнополых детей, которые все 1980-е годы ютились в одной комнате 18 кв. м в трёхкомнатной коммуналке. Вторую комнату они получили лишь в начале 1990-х после смерти соседки-старушки, а расселения так и не дождались.
Комментаторы упоминают, что на Севере жильё давали почти сразу, но жизнь там была тяжёлой, многие спивались или уезжали. Одна читательница вспоминает, как хотела поехать на БАМ, но не прошла по здоровью: «Теперь, смотря такие передачи, благодарю и Бога, и людей из медкомиссии!»
«Тот еще квест». Вопрос квадратных метров и прописки
Ключевым понятием была социальная норма жилой площади — 5–6 квадратных метров на человека без учёта подсобных помещений. Превышение этой нормы даже на полметра лишало права на очередь. Решением от 3 мая 1976 года № 27 «Правила приема на учет и предоставления жилой площади в Ленинграде» устанавливали:
- Предоставление площади в основном из расчёта от 7 до 9 кв. м на человека.
- На учёт принимались граждане, непрерывно проживающие в Ленинграде с пропиской 10 лет и занимающие 4,5 кв. м и менее на каждого.
- Снятие с учёта происходило, если на оставшегося приходилось 7 и более кв. м жилой площади.
«Прямо веером совали ключи от квартир в протянутые руки, ага», — иронизирует читатель. Его семья жила в комнате 17 кв. м в коммуналке, и на очередь их поставили только после рождения сестры, но она практически не двигалась.
Трёхкомнатные квартиры доставались лишь большим семьям с разнополыми детьми. Даже в кооперативном строительстве разрешали не более 15 метров на человека. «Четвёрок» для простых людей в типовых проектах не было, отмечают комментаторы.
Другая история повествует о семье детей блокады: шесть человек жили на 20 кв. м, бабушка болела туберкулёзом. Им предложили комнату в коммуналке или ожидание квартиры ещё пять лет. Выбрали ожидание, «потому что из коммуналок потом не выбраться».
Удержать жильё также было сложно. После смерти родственника квартира отходила государству, если в ней не был прописан наследник. «Прописаться к пожилому родственнику — тот еще квест», — вспоминают читатели, описывая сложные семейные ситуации.
Нельзя взять и переехать в столицу. Как жилось иногородним
Для иногородних переезд в крупные города был крайне затруднён. Прописку можно было получить, только устроившись на непрестижную работу — дворником, на вредное производство или стройку. Таких людей называли «лимитчиками». Им полагалось ведомственное жильё, обычно койка в общежитии. Отдельная комната предоставлялась лишь семьям с детьми, созданными уже в городе.
«Проблема была в том, что нельзя было просто взять и купить квартиру. Нельзя, и всё», — подчёркивает читатель. В то же время некоторые отмечают, что «лимитчики» со временем получали современные квартиры, в то время как коренные ленинградцы оставались в коммуналках. Жильё распределялось через предприятия, и на крупных заводах его получали многие работники, на мелких — чаще «блатные».
Среди коренных жителей встречаются мнения о необходимости регулирования приезжих и сегодня, вплоть до предложений об «отработке» для купивших ипотечное жильё.
Ипотека против соцнайма. Кому тяжелее
Встречаются и истории успеха: учителя, медики, рабочие, ветераны действительно получали квартиры или участки. Однако сами получатели признают, что это было следствием удачного стечения обстоятельств — профессии, предприятия, времени и региона.
Обсуждались и кооперативные квартиры: для вступления в ЖСК нужно было внести 30% пая сразу, а после смерти члена кооператива наследники, не проживавшие с ним, могли претендовать лишь на возврат пая, но не на жилплощадь.
Мнения о том, когда жилось тяжелее, разделились. Одни считают, что ипотека лучше, поскольку позволяет заселиться сразу, а не ждать десятилетиями. Другие полагают, что современная молодёжь лишена будущего без помощи родителей. «Эти старики не видели нормальной жизни в молодости… Им обидно за свою обделенную молодость», — пишет читатель.
В ответ звучат опасения, что нынешние студии и апартаменты — шаг назад к коммунальному жилью, только в ипотеку. Некоторые видят советскую систему более справедливой, так как квартиры в соцнайм получали работающие люди, а не «иждивенцы». Другая точка зрения: если сегодня прикладывать усилия, сравнимые с трудом в СССР, можно заработать на первый взнос по ипотеке.
