Монеты шведского солдата и античный ритуал нашли в Петербурге

Ученые Института истории материальной культуры РАН исследовали 249 монет, обнаруженных на Охтинском мысу — месте впадения Охты в Неву, где располагалась шведская крепость Ниеншанц. Среди находок выделяются два необычных комплекта: содержимое солдатского кошелька и монеты, использованные в ритуальных погребениях.

Раскопки проводились в 1993–2010-х годах на территории около 30 тысяч квадратных метров. Крепость Ниеншанц действовала с 1611 года. Почти все найденные монеты — не клады, а обычные потери, утерянные по одной в повседневной жизни.

Под Мертвым бастионом, возведенным при реконструкции 1661–1666 годов, обнаружена компактная группа из 14 монет. В радиусе двух метров находились 11 шведских медных эре 1627–1629 годов и три серебряные монеты, включая редкий эре Карла IX 1611 года. Отличная сохранность указывает на единый комплекс — вероятно, потерянный кошелек.

По словам сотрудника ИИМК РАН Константина Горлова, состав монет и их состояние говорят, что это сбережения нижнего чина шведского гарнизона. Солдаты часто хранили небольшие суммы в медной монете. Позже слой перекрыла многометровая насыпь при строительстве бастионов, образовав капсулу времени.

Второй значимый комплекс — 11 медных монет королевы Кристины, найденных в десяти захоронениях на гарнизонном кладбище к юго-востоку от крепости. Монеты клали внутрь гробов у головы или груди покойных, без следов подвесок — значит, это не украшения, а ритуал. Исследователи связывают его с отголоском античной традиции «обола мертвых» — монета как плата для загробной цели, восходящая к мифу о Хароне. В Ниеншанце этот обычай зафиксирован с середины 1630-х годов до середины XVII века.

Помимо шведских денег, на северо-востоке мыса найдены русские серебряные копейки Ивана Грозного, Бориса Годунова и Василия Шуйского. Это указывает на место торгового пункта «Невское устье» с таможней, существовавшего до прихода шведов (до 1611 года).

Раскопки позволили проследить динамику денежного обращения: