Память о моряках «Курска»: 26 лет спустя
На Серафимовском кладбище Петербурга покоятся 32 подводника с «Курска». Родственники хранят память о них спустя 26 лет после трагедии.
17 ноября, 2026, 09:13 8

Источник:
Двадцать шесть лет «после» уместились в четыре слова: «Живы. Дети, растут внуки». За ними — целая жизнь, которую не успели прожить. 17 ноября — 25 лет со дня самых массовых похорон моряков «Курска» в Петербурге. На Серафимовском кладбище покоятся 32 подводника.

Источник:
Памятник экипажу «Курска» видно с середины Серафимовского кладбища — дорогу к могилам 32 подводников подсказывает крыло буревестника. В ноябре 2026-го у подножия памятника — белый венок с двуглавым орлом и отдельные живые гвоздики на гранитной брусчатке. Там же корзина искусственных роз с карточкой «Наша память сильнее времени» и небольшое фото самой подлодки в рамочке, которое от времени уже выцвело.

Источник:
В Петербурге остаются жить родственники погибших подводников: мамы, вдовы, дети, которые переросли отцов. Председатель клуба моряков-подводников Игорь Курдин рассказал, что по стопам отцов пошли двое сыновей и тоже служат на флоте.

В начале траурной процессии несут фотографию погибшего моряка.
Источник:
Многие родственники, с кем удалось поговорить, посчитали развернутую беседу под запись без привязки к годовщине трагедии несвоевременной и некорректной. Или признавались, что за долгие 26 лет так устали от общения с журналистами, что предпочтут дальше горевать не публично.

Родственники прощаются с погибшими моряками.
Источник:
Ирина Юрьевна, вдова капитана 1-го ранга Геннадия Лячина, командира атомной подводной лодки «Курск», посчитала говорить о трагедии «Курска», когда в стране идет специальная военная операция, неуместным — сейчас время ее героев и их подвигов. Свою жизнь она описала коротко: «Живы. Дети, растут внуки».

Координаты места гибели корабля дополнили строкой из записки капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова — «Отчаиваться не надо»
Источник:
Эти 26 лет прошли, а с памятников смотрят молодые лица — и только те, кто приходят к этим могилам, продолжают стареть за двоих.
«Курск» погиб за несколько часов, прощание с его экипажем растянулось на долгие месяцы. Первые похороны прошли осенью 2000-го года, когда завершилась операция по подъему 12 тел погибших подводников. Так на кладбище появились две первые могилы — капитана-лейтенанта Дмитрия Колесникова и старшего лейтенанта Александра Бражкина.
На памятнике Дмитрия Колесникова, в отличие от остальных, нет точной даты смерти — указан только август 2000-го. На этом настоял отец Дмитрия: он верил, что люди в хвостовом отсеке погибли не 12-го, а 14 августа, поэтому сказал дату не ставить, рассказывает председатель клуба моряков-подводников Игорь Курдин.
У Дмитрия осталась вдова — Ольга, вместе они успели прожить три месяца, общих детей у них не было. В октябре 2000 года водолазы подняли тела 12 погибших подводников. Среди них был Дмитрий Колесников, в его нагрудном кармане нашли адресованную жене записку. Ее он написал уже в 9-м отсеке, после взрыва. Свернутые вчетверо два листа бумаги сохранились, пролежав под водой два месяца.
Александр Бражкин — старший лейтенант. Именно он принял в свой 9-й отсек 20 человек, оставшихся в живых в кормовых отсеках. Ему было 22 года.
17 ноября 2001 года похоронили еще 11 членов экипажа. Прощание прошло в Морском корпусе Петра Великого (бывшее ВВМУ им. Фрунзе), которое в разное время окончили многие офицеры «Курска».
Еще до 17 ноября 2001-го, после первых похорон Дмитрия Колесникова и Александра Бражкина, клуб моряков-подводников от имени родственников погибших написал Владимиру Путину письмо с просьбой не доставать тела, а извлечь подлодку целиком.
В октябре 2001 года субмарину достают со дна. На ней обнаружили тела еще 103 моряков. В общей сложности удалось достать и опознать останки 115 из 118 членов экипажа. Еще троих — служащего Мамеда Гаджиева и матросов Ивана Нефедкова и Дмитрия Коткова — не нашли. Они оказались в эпицентре взрыва в 1-м отсеке.
Всего похорон в Петербурге было 8 — по мере опознавания тел.
Все памятники — одинаковой формы, родственники приносили портреты — художники рисовали, вспоминает председатель клуба моряков-подводников Игорь Курдин.
Все, кроме вдовы капитана I ранга Владимира Багрянцева Екатерины.
«Она всегда была очень верующей. И священник Кате тогда сказал, что лик его должен быть в ее душе, поэтому памятник единственный остался без портрета. А над ним — терновый венок — как мученику», — рассказывает Игорь Курдин.
Самый молодой из членов экипажа, похороненных в Петербурге, — матрос Сергей Витченко. Он служил на «Курске» трюмным, пока командир не узнал, что за спиной парня поварское училище и практика в «Метрополе», и предложил перейти в коки команды снабжения. Трагедия случилась в первый выход Сергея в море. Ему было всего двадцать — меньше, чем сегодня тем, кто родился в год гибели «Курска».
Приближалась третья годовщина гибели подлодки, а вопрос финансирования строительства мемориала так и не был решен, вспоминает Игорь Курдин. «Конкурс провели, а денег нет. К тому моменту на счетах Фонда памяти АПРК „Курск“ и клуба подводников уже было собрано всего около 1 млн рублей. А надо было найти еще 5 млн, и я написал письмо Валентине Матвиенко. Она пообещала, что мемориал будет к третьей годовщине, и вопрос с финансированием решился буквально за неделю», — отмечает он.
На конкурсе было представлено с десяток работ, выставку провели в Доме архитекторов. Работа архитектора Геннадия Пейчева и скульптора Александра Широкова была единственной, где не была изображена подводная лодка. Куб, сломы которого напоминают волны, символ вечности, и буревестник — символ беды. Композицию-победителя выбрали родственники — как памятник людям, а не затонувшему железу.
У могилы старшего помощника командира АПРК «Курск» Сергея Дудко среди цветов выглядывает листок от 134-й школы. «Помним! Гордимся!» В 2004 году ей присвоили имя — его мама, София Петровна, рассказала, что регулярно туда приходит. Теперь там учатся дети, которые родились спустя много лет после катастрофы. Они не застали августовские выпуски новостей 2000-го, не помнят надежд на спасение экипажа и многодневного ожидания известий из Баренцева моря. Для них Сергей Дудко — человек, чье имя носит их школа. Для Софии Петровны он навсегда остался сыном.
Читайте также


























