Сестры Корниенко судятся с военкором из-за дронов

Сестры Валентина и Екатерина Корниенко, ведущие телеграм-канал «КатяВаляДНР», требуют признать порочащей информацию из ролика бойцов с позывными Гудвин и Эрнест. В видео утверждалось, что военнослужащим выдали восстановленные беспилотники, тогда как волонтеры настаивают на новизне дронов. Претензии предъявлены к военкору Сапонькову, опубликовавшему этот ролик в своем канале. Гудвин и Эрнест погибли.

К третьему заседанию стороны представили доказательства. Адвокаты истцов передали суду ответ от воинской части, где говорится, что восстановленные дроны туда не поступали. Прилагались копии книг учета с номерами и сведениями о поставщиках. Аналогичный ответ получен от начальника штаба группировки «Центр» генерал-полковника Дениса Лямина. В нем сказано, что с 2023 года волонтеры «КатяВаля» неоднократно поставляли новые, исправные дроны с доработками. Также упоминалась проверка по факту получения восстановленных аппаратов, но результаты не раскрыты.

Ответчики пригласили двух свидетельниц, служивших в одном расчете с погибшими. Обе дали показания в открытом заседании, подписав предупреждение об уголовной ответственности за ложь. Одна из них сообщила, что ранее рассказывала следователям то же самое, предоставила переписки, а процесс допроса длился две недели с трехкратным прохождением полиграфа. О результатах проверки ей неизвестно.

Первая свидетельница рассказала, что после взятия Авдеевки в феврале 2024 года командиром полка стал Игорь Пузик с позывным Злой — супруг одной из сестер Корниенко. Он запретил получать гуманитарную помощь от кого-либо, кроме «КатиВали». По словам оператора, в случае потери дрона военнослужащий должен был внести 145 000 рублей «в кассу», а за получение гуманитарки со стороны грозила отправка в штурм.

«Мы полностью перестали снабжаться кем бы то ни было другим. У меня есть голосовое сообщение от моего командира, который говорит, что в случае потери любой из «птиц» военнослужащий должен положить 145 000 ₽ в кассу», — заявила свидетельница. Она пояснила, что за восстановленные «Мавики» обычно платили 50 тысяч — столько получали штурмовики, приносившие дроны с передовой. С них же требовали 145 тысяч за аппараты, переданные как новые, но при запуске выдававшие ошибки. «1 из тысячи, наверное, может, но не 4 из 8», — добавила она, отметив, что у нее около шести лет опыта работы с дронами, а у Гудвина — порядка десяти. Об ошибках сообщили четыре пилота. На доклад командиру реакция была: «Вы оболгали мою супругу». Когда бойцы жаловались на неисправность, им отвечали: «Потеряли? Верните деньги».

К маю 2024 года в подразделении не осталось дронов, полученных не от «КатиВали». Свидетельница утверждает, что Злой вывез все оборудование из пункта дислокации на трех КамАЗах, есть подтверждающее видео, которое передали в военно-следственный отдел.

Она также назвала проблему более серьезной, чем стоимость дрона: «Это „Мавики“ с запломбированным дулом. О какой эффективности мы можем говорить? Зачем нам было сначала запрещать у кого-то получать гуманитарку, потом привозить нам неисправное оборудование, за которое с нас же брать деньги? С точки зрения победы, это предательство, вредительство и работа на противника». После допросов в связи с угрозой жизни она уехала из Донецка в Москву и обратилась в Министерство обороны, Следственный комитет и прокуратуру.

Вторая свидетельница подтвердила распоряжение Злого не брать гуманитарку «со стороны» и рассказала о полученном дроне: «Как только я включила „птицу“, сразу же появились ошибки. Куча вообще загорелась ошибок, но самая главная — компас. И подвес с камерой работал с щелчком. А этого быть не может у нового дрона». «Мавики» были в заводских коробках, но без пленки. За потерю этого дрона с нее потребовали 380 тысяч рублей.

Обе свидетельницы не знакомы с Корниенко лично, но слышали от Злого, что дроны от них. Адвокаты истцов выразили недоумение, что в прошлом заседании им не дали допросить других свидетелей из того же полка. Судья пояснил, что для этого нужно сперва предоставить сведения об их роли. Также суд попросил истцов уточнить требования, так как неясно, какой именно вред причинен сестрам, ведь даже если жертвователи откажутся от помощи через их фонд, есть другие пути.

Судебное заседание продолжится после предоставления уточнений и новых данных.