Биржа потеряла ориентир: власти вводят карательные меры

В июне 2026 года бензиновый кризис в России обнажил фундаментальную проблему: биржевые индексы СПбМТСБ, которые последние годы считались главным ориентиром стоимости топлива, перестали отражать реальную ситуацию. Независимые АЗС по всей стране столкнулись с тем, что купить бензин по биржевой цене невозможно, а реальные закупочные цены вдвое превышают официальные.

На неделе с 15 по 19 июня средняя биржевая цена АИ-92 составляла около 70,5 тыс. рублей за тонну, АИ-95 снизился с 80,5 тыс. до 76,7 тыс. рублей, а дизель держался на уровне 74,7 тыс. рублей. Однако независимые трейдеры продавали бензин АИ-95 небольшими партиями по 140–150 тыс. рублей за тонну. В пересчете на литр это 106–113 рублей — без учета доставки, налогов и маржи самой заправки. При этом Росстат в середине июня фиксировал среднюю цену АИ-95 по стране около 71 рубля за литр.

Главная проблема нынешнего кризиса не столько в росте цен, сколько в исчезновении единой рыночной цены. На бирже — одна стоимость, в официальной статистике — другая, а независимые заправочные станции платят третью. Фактически рынок раскололся на два сегмента: официальный, где ориентиром остается биржа, и реальный, где независимая розница вынуждена покупать топливо через посредников с существенной премией.

Биржа как рыночный механизм должна была охлаждать рынок: при напряжении увеличивать продажи и давать доступ независимым игрокам. Однако в июне обсуждалось снижение норматива обязательных продаж бензина с 15% до 10% на июль–сентябрь. Формально — чтобы перенаправить объемы аграриям, но по сути — в самый острый момент с биржи сняли часть ресурса. Одновременно биржа ограничила дневной рост цен до символического уровня, что сделало котировку скорее административным показателем.

Сокращение предложения на бирже подтверждается цифрами: за первые 11 дней июня продажи бензина упали более чем на 20% по сравнению с прошлым годом, дизеля — почти на 25%. 16 июня через биржу было продано около 19,4 тыс. тонн бензина против 43,5 тыс. тонн годом ранее. Продажи АИ-95 снизились почти на треть, а неудовлетворенный спрос составил десятки тысяч тонн. Это означает, что индикатор перестал быть индикатором: по зафиксированной цене купить товар невозможно.

Ситуация напоминает расхождение официального курса рубля с ценами черного рынка в СССР. Тогда при формальном курсе 60–80 копеек за доллар реальная покупка валюты на черном рынке обходилась в десять раз дороже. Сейчас с бензином происходит нечто похожее: частный владелец заправки может купить небольшую партию по биржевой цене лишь при большом везении, а обеспечить сеть таким образом невозможно.

Доля независимых АЗС в инфраструктуре России составляет около 60%. Именно они оказываются последними в очереди за топливом в дефицитные периоды. Крупные вертикально интегрированные компании (ВИНКи) в первую очередь снабжают собственную розницу и федеральные трассы, а независимым остаются остаточные партии и перекупщики. Когда тонна АИ-95 приходит по 140–150 тыс. рублей, выбор маленькой станции небогат: поднять цену, ограничить отпуск или работать в убыток.

Долгое время власти удерживали розницу не прямым регулированием, а через топливный демпфер — механизм компенсации нефтяным компаниям разницы между внутренней ценой и экспортной альтернативой. Масштаб субсидий огромен: в мае 2026 года выплаты по демпферу составили 204,3 млрд рублей, в апреле — 207,5 млрд, а за весь 2025 год нефтяники получили 1,297 трлн рублей. Несмотря на это, рынок пришел к лимитам и запретам на продажу в канистры.

Теперь акцент смещается на административные методы. ФАС возбуждает дела против трейдеров, проверяет независимые сети и выдает предостережения. В регионах вводятся ограничения на отпуск топлива в одни руки, в том числе на АЗС крупных компаний. Однако эти меры не увеличивают физическое предложение бензина — ФАС не производит топливо, не восстанавливает объемы на бирже и не снижает закупочные цены для независимых станций.

Особенно показателен запрет на отпуск бензина в канистры, введенный на многих заправках в разгар дачного сезона. Тысячи владельцев загородных участков покупают топливо для лодок, газонокосилок и генераторов, но теперь не могут его легально приобрести. Спрос не исчезает, а перемещается к неофициальным продавцам, которые продают бензин еще дороже. Таким образом, административные ограничения лишь меняют канал продаж, не устраняя дефицит.

Главное последствие кризиса — подрыв доверия к механизмам государственного ценообразования. Если биржевая цена как индикатор оказалась фикцией, если статистика расходится с реальностью, а независимые АЗС уходят с рынка, — восстановить доверие будет сложнее, чем снизить цену на бензин на несколько рублей. В итоге рынок может еще больше монополизироваться ВИНКами, и вопрос «когда в нашей стране бензин дешевел?» станет еще более риторическим.