Илья Папоян сыграл все концерты Чайковского в Филармонии

В Большом зале Петербургской филармонии Илья Папоян, которому нет ещё и 26 лет, открыл сезон программой из всех трёх фортепианных концертов Чайковского и Концертной фантазии. За пультом оркестра СПб ГАСО стоял петербургский дирижёр Александр Титов.

Папояна уже называют «сверхновой» отечественного пианизма, и публика создала ему армию поклонников. Многие отмечают не только его феноменальную технику и память, позволяющую быстро учить новые сочинения, но и редкую для его возраста серьёзность. «Взрослость» его игры поражает даже профессора консерватории Александра Сандлера, в классе которого учился пианист.

Внешне Папоян напоминает байронического героя: сумрачный взгляд, обращённый внутрь себя, и романтическая внешность. Кажется, что он обитает в собственном мире, лишь на время выступлений приоткрывая его для слушателей. Даже в светлой музыке у него проступает личное трагическое мироощущение.

Путь Папояна типичен для вундеркинда: в 9 лет он стал лауреатом юношеского конкурса Шопена, в 10 — поступил в школу-десятилетку при консерватории, в 13 — дал первый сольный концерт в Капелле. С 2016 года он систематически получал призы на конкурсах, а его самым крупным достижением пока остаётся третья премия на XVII конкурсе Чайковского в 2023 году.

Подобные марафоны для Папояна не в новинку: он уже играл подряд все концерты Рахманинова, затем — все пять концертов Прокофьева, а в придачу — клавирные концерты Баха. При этом по складу дарования он скорее романтик, хотя и «Гольдберг-вариации» Баха, длящиеся полтора часа, у него в репертуаре.

В этот вечер пианист исполнил и редко звучащий Третий концерт Чайковского, написанный в 1893 году. Композитор использовал в нём материал ненаписанной симфонии Ми-бемоль мажор и успел завершить только первую часть. После его смерти Сергей Танеев аранжировал оставшиеся эскизы в «Анданте и финал», но в концертах эти части почти не исполняют вместе, ограничиваясь первой — Allegro Brillante.

С первых тактов в музыке угадываются балетные образы, в частности, отсылки к «Щелкунчику», который Чайковский как раз заканчивал. Главная тема с угловатыми мотивами напоминает о мышином короле, ей контрастирует лирический эпизод, сменяющийся задорным плясом. В разработке вновь появляется мрачная скерцозность, а в обширной каденции солиста звучат отголоски листовской сонаты си-минор.

Впечатление от вечера было двойственным. С одной стороны, в сольных каденциях Папоян демонстрировал запредельную виртуозность, и энергия шла со сцены буквально волнами. С другой — при вступлении оркестра СПб ГАСО драйв заметно спадал: дирижёрская фразировка казалась сухой, а темпоритм слишком регулярным для романтической музыки, которая требует воздуха и свободы.

Музыка Концертной фантазии — сочинения 1884 года — оказалась заразительно яркой. Во второй части, названной «Контрасты», появляется тема в духе «жестокого» романса, предвосхищающая Романс Полины из «Пиковой дамы». В кульминации в лирическую линию врывается сухое бряцанье бубна, олицетворяющее механистическое зло, которое в итоге вытесняет светлое начало.

Театральность концертного стиля Чайковского проявилась в том, что его темы возникают словно персонажи опер и балетов. Оркестровка и партия солиста рассчитаны на то, чтобы поразить публику и выгодно подать пианиста. Папояну это удалось: он завершил трёхчасовой марафон бисом — «Полётом шмеля» Римского-Корсакова в стремительном темпе.

Гюляра Садых-Заде, для «Фонтанки.ру»