Как музейные экспонаты снимались в кино

В советское время кинематографисты часто обращались за реквизитом в музеи. Например, для съемок запрашивали предметы XV века, хотя на самом деле выдавали вещи XVIII–XIX столетий. Эта практика сохранялась почти до 2000-х годов: экспонаты брали в аренду за фиксированную плату, а в случае повреждения киношники возмещали ущерб.

Юлия Рогова, главный научный сотрудник Государственного музея истории религии, рассказала «Фонтанке» о знаменитых фильмах, где использовались настоящие музейные предметы, и о курьезах, которые случались на съемках.

На экспозиции ГМИРа есть три предмета, задействованных в фильме Сергея Эйзенштейна «Октябрь» (1927). Один из них — икона с изображением Христа и семьи Николая II, где из наследников показан только царевич Алексей. Согласно преданию, ее написали по заказу Распутина и подарили царской семье после спасения от утопления на яхте в 1907 году.

«Эйзенштейн снимал сцену в Александровском дворце Царского Села, где интерьер спальни еще сохранялся, — поясняет Рогова. — Режиссер через монтаж хотел вызвать у зрителя отвращение: матросы осматривают царскую спальню, а Христос взирает на императорскую чету. После войны спальню не восстанавливали, и икона попала в наш музей».

Другой эпизод «Октября» — последовательное появление божеств. Эйзенштейн, увлеченный японским искусством, не нашел нужных предметов в Эрмитаже и обратился в Кунсткамеру. Среди взятых вещей оказались две статуэтки собак ши-тцу, которые сейчас находятся в буддийском разделе ГМИРа. «Режиссер снимал их снизу в определенном свете, поэтому я не сразу их узнала», — признается Рогова.

Особый интерес вызывает скульптура Ямантаки из тибетского буддизма. На съемках «Октября» видно, что у нее была верхняя голова, утраченная позже. «Теперь, как она выглядела изначально, можно увидеть только в фильме», — отмечает сотрудница музея.

В 1935 году на съемках фильма «Женитьба» Эраста Гарина случился курьез. Дрессированная собака, прыгая через шпагу, опрокинула столик с музейным стеклянным штофом, бутылками и финифтью. В объяснительной записке Гарин сообщил, что разбились все бутылки, штоф и глиняная трубка, а подсвечник погнулся. «Музей потерял два предмета, а мировой кинематограф — режиссерский дебют Гарина: в 1937 году фильм сняли с проката и уничтожили копии из-за борьбы с „мейерхольдовщиной“», — рассказала Рогова.

В трилогии о Максиме (1934–1938) Козинцева и Трауберга музейные кресты и буддистский колокольчик появлялись в сцене Государственной думы. Для фильма «Овод» (1955) Музей истории религии выдал почти все католические облачения, включая митру из базилики святой Екатерины на Невском проспекте.

В первом полнометражном фильме Глеба Панфилова «В огне брода нет» (1968) героиня Инны Чуриковой выбирает икону на допросе у белогвардейцев. Офицер хвалит ее за выбор, называя работу иконописца Прохора с Городца XV века. На самом деле это старообрядческая икона XIX века, которую легко принять за более раннюю.

Киностудия имени Горького для «Легенды о Тиле» (1976) запросила оригинальные предметы XV века. Государственный исторический музей отказал и посоветовал обратиться в ГМИР. «Вещи XV века мы не даем, но выдали более поздние — монстрацию XVIII века и католические облачения», — говорит Рогова.

На съемках «Очей черных» (1987) по запросу Никиты Михалкова художник Александр Адабашьян выбрал Ченстоховскую икону Божией Матери из католической традиции, которая сияла больше православных образов. «В фильме героиня молится перед ней, хотя предполагается, что она православная», — отмечает сотрудница музея.

Раньше музеи выдавали даже предметы с драгоценными металлами — например, посох, обитый серебром, для фильма «Петр Первый» (1937–1938). После войны межведомственная комиссия передала часть облачений без христианской символики на киностудии. «Возможно, из них сшили костюмы для сказок на Киностудии Горького», — предполагает Рогова.

Сегодня музейные предметы на съемках не используются: это дорого, требует присутствия хранителя, а современные технологии позволяют создать нужный реквизит без аутентичных вещей. Но пересматривая старые ленты, можно увидеть настоящие экспонаты, которые стали частью кинематографической истории.