Хоррор-дебют «Обсессия» интернет-комика покорил зрителей

Карри Баркер, до недавнего времени известный как интернет-комик, снял свой первый полный метр — хоррор «Обсессия». Картина, созданная всего за 750 тысяч долларов, за первый уик-энд в США заработала 17 миллионов, а общие сборы перевалили за 60 миллионов. На агрегаторах вроде Rotten Tomatoes рейтинги зашкаливают, а сам Баркер уже подписал контракт с A24 на новую часть «Техасской резни бензопилой» и получает предложения от Universal на десятки миллионов.

Главный герой — Бэйрон, по прозвищу Беар (Майкл Джонстон). Это худосочный парень с вечно жалкой улыбкой, работающий в музыкальном магазине с друзьями. Он безнадежно влюблен в коллегу Никки (Инде Наварретт), но та видит в нем лишь друга. Однажды Беар ради шутки покупает в эзотерической лавке дешевую «волшебную палочку» и ломает её, загадав, чтобы Никки полюбила его больше всех. Желание сбывается мгновенно: девушка прилипает к нему, требует близости. Однако вскоре выясняется, что такая всеобъемлющая любовь — кошмар: Никки не может отойти ни на минуту, при попытке отдаться впадает в ярость, ненавидит его друзей. Дальше становится только хуже.

Сюжетная завязка традиционна для ужастиков про «бойтесь своих желаний» — подобные фильмы снимали десятилетиями. Однако «Обсессия» неожиданно точно воспроизводит старинные представления о любовной магии. Привороты тогда не настраивали на романтику, а вызывали одержимость неутолимой страстью. В древнеегипетском заклинании чародей велит демону: «Тащи ее ко мне за волосы, завяжи ей узлом всё нутро, чтобы не могла оторваться от меня, чтобы повиновалась мне до самой смерти, любила меня, желала и открывала мне все свои помыслы». Такая конкретная достоверность превращает сверхъестественное из сказки в пугающую реальность, что всегда срабатывает на зрителя.

Баркер использует тот же приём, что и многие авторы новой волны хоррора. В эпоху тревожной неопределенности люди острее переживают иррациональные страхи, и создатели «умных ужастиков» воплощают личные и социальные фобии. Например, в «Реинкарнации» Ари Астера зло — дисфункциональная семья, в «Бабадуке» Дженнифер Кент — опыт матери-одиночки, в «Прочь» Джордана Пила — скрытый расизм. В «Обсессии» Баркер разбирается с кризисом отношений: Никки заклеивает дверь скотчем, чтобы любимый не ушёл, стрижёт его во сне, наносит себе повреждения. Это картинка абьюзивных отношений — все манипуляции, тревоги, хождение по минному полю показаны довольно точно.

Фильм также становится деконструкцией ромкома, переставшего быть актуальным. В эпоху мужского одиночества, снижения интереса к сексу и создания семей, Беар с его патологической неуверенностью и страхом близости — герой времени. Проблема в том, что Баркер действует по накатанной схеме. Кино прыгает на подножку социальных хорроров, жмёт на все нужные педали, иногда смешит, иногда пугает, но делает это довольно топорно.

Низкобюджетный проект в первую очередь держится на актёрской игре, но каст не отличается особой выразительностью. И актёры, и режиссёр в каждой сцене слегка пережимают — и со смешным, и со страшным, так что саспенс скатывается в самопародию и гротеск. Чувствуется интернет-происхождение Баркера, которое могло бы сделать его чутким выразителем народных фобий, но на деле лишает авторской самостоятельности. Режиссёр прибегает к очевидным ходам, предсказуемым скримерам, а финал угадывается с самого начала. Успех «Обсессии» пока кажется скорее случайной удачей, чем проявлением несомненного таланта, в отличие от Зака Креггера с «Орудиями» и «Варваром».

В моменте «Обсессия» может быть неуютной и забавной, но если хочется увидеть действительно тревожное кино о слабом мужчине в страшном мире женщин и отношений, недавняя «Драма» Кристоффера Боргли с Зендеей и Паттинсоном или нашумевший «Олененок» Ричарда Гэдда справляются с этим сюжетом куда лучше.