Мо Янь и Пиотровский обсудили путешествия и литературу в СПбГУ
«В путешествии надо заблудиться»
Мо Янь рассказал о первом путешествии в 18 лет — поездке в Циндао, который находится в 100 км от его родной деревни Гаоми. Поезд тогда делал 24 остановки, сейчас дорога занимает 20 минут. Он заблудился на складе древесины, где уснул среди брёвен, и его искали несколько человек. Вернувшись, на вопрос родителей о пейзажах он ответил: «Вокруг было одно дерево». Писатель отметил, как изменился Китай за 40 лет.
Михаил Пиотровский путешествует с полутора лет между Ленинградом и Ереваном и считает путешествие великим счастьем. Он поделился опытом: «В самых лучших путешествиях, по опыту, надо обязательно заблудиться. Нужно заблудиться, и потом тогда ты хорошо узнаёшь то место, куда ты попал». Недавно он специально заблудился в Каире — «заблудился очень сильно, больше, чем обычно, но выбрался».
«Баранов оказалось меньше, чем я ожидал»
Мо Янь впервые побывал в России в 1995 году — это была двухдневная поездка через станцию Манчжурия, вероятно, в Краснокаменск. Он ожидал увидеть огромные стада баранов, но «баранов оказалось гораздо меньше, чем я ожидал». Он связал это с плотностью поголовья: в Китае на гектар 100 баранов, в России — 10, поэтому «наши бараны худые, а российские довольно жирные». Писатель также запомнил пустые полки в магазинах, но был поражён обилием металлических предметов — поварёшек, топоров, черпаков.
Во второй раз Мо Янь приезжал в 2007 году на Московский книжный салон, но до Петербурга не доехал из-за срочных дел в Гонконге. Зато побывал в Ясной Поляне. Своё наблюдение о российских баранах он связал с писательским опытом: «Я вообще обычно пишу на маленьком столике. Но однажды я в своей квартире завёл большой стол, метр шириной, два метра длиной, и обнаружил, что после этого мои произведения стали всё короче и короче». Стол из красного дерева с инкрустацией оказался удобным для поглаживания и обнюхивания, но не для письма.
Планы: пьеса о путешествии Чехова с китайским чиновником
Третья поездка Мо Яня в Россию состоялась в 2025 году вместе с другом, каллиграфом Ван Чжэнем. Они посетили Иркутск, Байкал, остров Ольхон, Владивосток и Сахалин. Маршрут был вдохновлён книгой Чехова «Остров Сахалина». Мо Янь загадал когда-нибудь повторить путешествие Чехова, и теперь, возможно, одно из следующих произведений будет посвящено Чехову и этой поездке.
В Петербурге Мо Янь побывал в Музее-квартире Достоевского. На вопрос Пиотровского о столе Достоевского он ответил, что тот «не составляет и половины» его собственного стола. Также он посетил Александринский театр, где на новой сцене прошла премьера спектакля по его пьесе. Мо Янь посидел в кресле, с которого Достоевский смотрел спектакли — «оно небольшое, но сидеть было очень удобно», а в царской ложе, наоборот, «кресло большое, но сидеть неудобно».
Михаил Пиотровский поделился впечатлениями от Шанхая, который назвал одним из лучших музеев под открытым небом. Он вспомнил реку с европейскими зданиями XIX–начала XX века на одном берегу и современными XX–XXI века на другом. «Я всё хочу Китай смотреть, а мне показывают такие места, где можно сделать центр Эрмитажа», — пошутил он. Также он упомянул музей Гугун в Пекине, выставка из которого откроется в Эрмитаже в этом месяце: оба предыдущих директора были арабистами.
«Если читать Ли Баю его стихи, он не поймет»
На вопрос о встрече с исторической личностью Пиотровский подтвердил, что хотел бы поговорить с Пророком Мухаммадом, но в этот раз добавил: «По-честному, есть один человек, с которым я общаюсь из прошлого, всё время: это мой отец. Я сижу в его кресле, в котором он сидел 20 лет, и всё время коррелирую свои действия».
Мо Янь затронул тему перевода. Если читать стихи Ли Бая на современном языке, поэт их не поймёт. Но «если люди из города Чаочжоу провинции Гуандун на своём диалекте начнут читать стихи Ли Бая, вот их он, может быть, поймет, потому что в диалекте города Чаочжоу многие нормы пришли из центральной Китайской равнины во времена династии Тан». Тогда Мо Янь предложил просто пить с Ли Баем вино, но ему возразили: «Знаете, вы разный алкоголь пьёте — он пил по сути рисовую бражку, а вы теперь пьёте крепкий алкоголь».
«Неважно, хорошо или плохо, — главное, продолжай писать»
Мо Яня спросили, перечитывает ли он свои романы и хочет ли что-то исправить. Он ответил, что править не нужно: каждое произведение отражает своё время, состояние здоровья и настроение автора. Самым лёгким для него стал роман «Устал рождаться и умирать» — тот самый, который поставили в Петербурге. Он вынашивал его много лет, а написал за 43 дня по 10 000 иероглифов в день (всего около 430 000 иероглифов). Самым трудным оказался роман «Большая грудь, широкий зад» (около 500 тысяч иероглифов) из-за постоянной смены угла изложения. Писатель звонил коллеге Юй Хуа, который посоветовал: «Неважно, хорошо или плохо — ты, главное, продолжай писать». Мо Янь послушался и остался доволен результатом.
Выключишь компьютер — и словно не работал
На вопрос о способе письма Мо Янь рассказал, что сначала писал от руки, в 1996 году перешёл на компьютер, но через несколько лет вернулся к перу, потому что писать на бумаге даёт ощущение работы: рядом растёт стопка листов. «Компьютер: ты нажал на кнопку, он отключился — и ты как будто вообще ничего не сделал». Сейчас он использует большие листы с клетками: два листа — 1000 иероглифов. Норма — 20 страниц (10 000 иероглифов) в день. Он даже заказал специальную бумагу с именным оттиском, но на ней почему-то не пишется.
Некоторые китайские писатели надиктовывают тексты и потом дорабатывают, но Мо Янь считает такие «дьявольские способы» уступающими письму от руки. «Опять же, для музеев останутся рукописи», — улыбнулся он Пиотровскому. Директор Эрмитажа, у которого недавно вышла книга «Я — арабист», солидарен с ним, хотя и дружит с новейшими технологиями.
