Музыкальная карта Петербурга: звучание районов

Концерт «Голоса районов: звуковая карта города» прошел в Дубовом зале Дома композиторов в рамках 59-го фестиваля «Ленинградская музыкальная весна». Шесть авторов, используя акустические, электронные и живые звуки, создали премьерные опусы, запечатлевшие уникальный саунд-портрет Петербурга — звуковые ландшафты разных районов: Адмиралтейского, Невского, Красного Села и других.

Композиция Константина Степанова «Паст перфект. Проспект Просвещения» в фа-мажоре передает шумный трафик: громыхание трамваев, гудки клаксонов, визг тормозов и шорох шин. Разительно отличается от нее саунд-ландшафт Коломны, представленный в пьесе Олега Гудачева «Тени Просвещения», где слышен плеск воды вдоль Крюкова канала и у Семимостья.

Артур Зобнин, участник МолОт-ансамбля, открыл программу пьесой «Дневники». Метод сочинения: каждое утро в течение 20 дней он выставлял за окно на улице Ткачей диктофон и записывал полчаса городских шумов. Эти звуки стали основой композиции, микшируясь и сливаясь с живым исполнением на скрипке (сам Зобнин), виолончели (Дмитрий Лебедев), ударных (Андрей Тарануха) и препарированном фортепиано (Алексей Глазков). Позже к ним присоединились флейта (Василий Данилин) и кларнет (Александр Захаренко), звучавшие сначала из фойе, а затем приблизившиеся к сцене — элемент инструментального театра и пространственной музыки. В финале долго слышен ритмический стук, оказавшийся звуком заводящегося трактора.

Никита Сбитнев в пьесе «(не)Тихое Мурино» задавал жителям Мурино вопрос «Где вы живете?» и использовал их ответы. Реплики, иногда препарированные электроникой, накладывались на пасторальную музыку — мелодии флейты и простые трехзвучные аккорды. Так скупыми штрихами обрисован социальный портрет отдаленного, не самого престижного, но имеющего преимущества района (свежий воздух, дешевые квартиры).

Олег Гудачев представил две пьесы. «До свидания, мой милый девятый этаж» (2018) написана при переезде автора из Красного Села в Адмиралтейский район. В ней использованы записи двух диктофонов: один на балконе фиксировал уличные звуки, другой — импровизации композитора на виолончели. Эти два слоя — «звуковой слепок реальности» и авторская музыка — сведены в двухслойную композицию. В пьесе «Тени просвещения» Гудачев обратился к барочным матрицам. Первая часть, «Прелюдия», ориентирована на модель Бранденбургских концертов Баха с энергичным поступательным движением, ассоциирующимся с созидательным порывом времен строительства города. Она начинается с подражания звону колоколов Никольского собора, а в акустический пейзаж вплетаются звуки повозок, бубенцов, льющейся воды, барж, корабельных гудков. Вторая часть, «Вальс», с трехдольным ритмом напоминает оммаж «Песням венецианского гондольера» Мендельсона, создавая фантазийный образ города, отсылающий к XVIII и XIX векам.

Элина Лебедзе в пьесе «Обертоновые поля лужаек» посвятила Девяткино нежную акварельную музыку: неясные глиссандо, полутона, распадающиеся на фонемы звучности, пуантилистическая капель, фруллато флейты, тихие вибрато струнных. Это музыка момента, без процессуальности, «воображаемый пейзаж». Алексей Глазков в финальной пьесе изобразил дорогу к Финскому заливу: мимолетный звук волны срывается в бешеный драйв, повторяющийся паттерн в духе минимализма Филиппа Гласса. В аннотации сказано: «Сумерки, скорость, убегающая вперед дорога, расплывающийся в каплях редкого дождя свет автомобильных фар, окон высотных домов, светофоров, и сквозь эту мерцающую мозаику огней, вдруг возникающий серый, невероятный простор залива».

В целом программа концерта, задуманная как музыкально-социальный жест, оказалась скорее коллекцией поэтических зарисовок и музыкальных размышлизмов на темы быстротечности бытия и красоты отдельного момента, завернутых в хорошо знакомую обертку программной романтической музыки. В финале вечера также прозвучала медитативная пьеса «Усадьба Сосновка» Зобнина.