В Эрмитаже открылась выставка к 150-летию училища Штиглица

Новая экспозиция в Эрмитаже, подготовленная театральными художниками Эмилем Капелюшем и Юрием Сучковым, посвящена коллекции декоративно-прикладного искусства из Музея Академии Штиглица. Выставка приурочена к 150-летию основания рисовального училища.

Мало кто из посетителей знает, что значительная часть произведений Эрмитажа происходит из собрания Центрального училища технического рисования барона Штиглица, поступившего в 1923 году. Коллекция насчитывала 40 тысяч экспонатов, часть из них оказалась в других музеях.

«С тех пор, больше ста лет, собрание существует в рамках Эрмитажа, — рассказывает Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства, одна из кураторов выставки. — И составляет очень значительную часть коллекции Эрмитажа, в основном прикладного искусства (хотя есть картины, например, Тьеполо). Много шедевров первого порядка, которыми гордится музей, происходят именно из Музея барона Штиглица».

Около 90% предметов на выставке — из фондов Эрмитажа, остальные — из собрания Музея А. Л. Штиглица. Впервые за долгое время они экспонируются вместе.

Главное впечатление от выставки — атмосфера готического собора: высокие стены, возвышенная музыка, световые проекции со старинными шрифтами и фресками, подчёркивающие кирпичную кладку. «Базиликатное» строение делит пространство на нефы, задавая сценарий осмотра.

«У нас получилась трёхчастная история, — объясняет художник Юрий Сучков. — Центральную ось мы создали как некую ленту времени — правда, не научную, а пунктирную: начиная от античных шлимановских находок, через Рим, XII век, XIV, манускрипты, Средневековье». Витрины центральной оси — старинные, часть из них в форме обелиска и кубической — из Музея Штиглица.

В левом «нефе» представлены натюрморты и студенческие работы как иллюстрация образовательного процесса, а также сами предметы коллекции, которые рисовали. В правом «нефе» экспонаты сгруппированы по векам и странам — это классическая музейная линия.

На вопрос о духе выставки художник Эмиль Капелюш отвечает: «Преемственность культуры. Потому что мы живём не в своём времени, а в прошлом и в будущем, есть длинная жизнь поколений. Нет того тотального одиночества, которое появляется в высказываниях пессимистов. Есть прошлое, которое нас поддерживает, люди, которые передают нам что-то, что мы должны дальше передать другим».

У промышленника Штиглица не было наследников, поэтому он решил основать училище. Узнав от зятя Александра Половцова о желании директора Музея прикладных знаний открыть школу, он пожертвовал миллион рублей через две недели. Название выставки взято из высочайшего соизволения Александра II, одобрившего фонд для Центрального училища технического рисования. После смерти барон оставил ещё 5,7 миллиона рублей — проценты с этой суммы обеспечивали работу училища, строительство здания музея и пополнение коллекции, что позволило за 30 лет собрать собрание мирового класса.

За фигурой барона Штиглица стоят его приёмная дочь Надежда Юнина и её супруг Александр Половцов. Они были истинными вдохновителями, так как разбирались в искусстве. Половцов — сенатор, государственный секретарь, действительный тайный советник, председатель Русского исторического общества — вёл дневник, описывающий жизнь аристократии времён Александра II, Александра III и Николая II.

Среди экспонатов — глиняные находки из Гиссарлыка (VII–VI века до н. э.), иллюстрации «Романа о розе» конца XV века, дилижансные часы, восточная астролябия XVIII века, пуговки в виде голов турок, деревянный неаполитанский столик с золотом, перламутром и панцирем черепахи, голландские напольные часы с музыкальным механизмом.

Кураторы обращают внимание на необычные детали. «Вот эта техника плетения, с бусинками, — это ожерелье для младенца. А вот миниатюрная мебель — зачем она нужна? Коммивояжёр может ездить и показывать образцы», — показывает Татьяна Лехович. О других часах она рассказывает: «Видите, у них бусинка висит? Бусинка более поздняя, было что-то другое, но знаете, зачем? Представьте: ночью вы просыпаетесь и хотите узнать, который час. Вы на ощупь дёргаете за веревочку, и механизм вам бьет, который час».

В торце зала впервые встретились шпалеры серии «Времена года. Гротески», выполненные в Брюсселе и долгое время хранившиеся во французской королевской коллекции. Экспозицию завершает витраж «Магнолии» 1900 года работы Луиса Тиффани — единственная подобная работа в российских музеях, созданная в технике сэндвич-метода (наложение двух-трёх стёкол друг на друга с пайкой).

«На этом они заканчивают [собирать], — подводит итоги куратор. — Дальше начинается Первая мировая война, в 1915 году музей весь упаковали в ящики, а там сделали госпиталь и производство для войны. Там шили противогазы и сумки военные. И после этого музей открылся только в 1923 году, уже при советской власти, в другом виде и с другими смыслами».