«Великая»: выставка Русского музея об образе женщины

Выставка «Великая» в Михайловском дворце Русского музея посвящена образу женщины в отечественном искусстве. Идея проекта принадлежит директору музея Алле Маниловой, а архитектурное решение разработало бюро Planet9, известное по проектам в «Манеже» и «Севкабель Порту». Экспозицию открывает картина Ивана Крамского «Неизвестная» (1883) из Третьяковской галереи — «русская Джоконда», как её характеризуют кураторы, образ анонимной, но глубокой женственности.

Разделы выставки охватывают монарших особ (включая великую княгиню Елену Павловну), артисток, светских дам, героинь Серебряного века и завершаются темой «Великие миссии» — женщина как мать (Петров-Водкин, 1915), творец (портрет Анны Ахматовой работы Натана Альтмана, 1914) и танцующая сущность (эскиз афиши «Русских сезонов» с Анной Павловой кисти Серова, 1909). Замдиректора Русского музея по научной работе Григорий Голдовский отметил, что в основе проекта — «понятие женственности, которая не знает ни социального окраса, ни общественной позиции, это изначальное качество так называемого „слабого пола“».

Русский музей сегодня позиционирует себя как светское учреждение (открытие «Кафе Бенуа», новые киоски, высокие цены на билеты), имперское (работа с регионами, включая реставрацию из Таганрога) и ориентированное на массовую аудиторию. Выставка «Великая» получилась зрелищной и дидактичной, но при этом избегает сложных тем XX века.

Кураторы выбрали множество «хитов», чтобы привлечь публику. Например, в разделе «Плоды просвещения» представлен портрет Глафиры Алымовой (1758–1826) работы Дмитрия Левицкого (1735–1822) из знаменитой серии смолянок. Алымова блестяще играла на арфе, окончила Смольный с золотой медалью, вышла замуж за вице-директора Академии наук Алексея Ржевского, а после его смерти — за гувернёра, который был младше на двадцать лет. Такие истории превращают выставку в убежище от реальности, подобно сериалам о Екатерине II.

Однако соседство работ XVIII и начала XX века не всегда удачно, а обилие женских образов, созданных мужчинами, воспринимается как искажение. Картина Василия Поленова «Стрекоза» (1875–1876) о «расплате за беззаботную жизнь» в контексте «величия» выглядит нелепо. Сами кураторы заявляют, что «Женщина» — «не просто гендерное представление», а «Великая» не означает принадлежность к царскому роду; проект посвящён «поклонению Женщине как таковой» с её природными качествами: красотой, самоотверженностью, добротой, верностью, милосердием. Но на практике образы далеки от современных российских женщин, чей опыт во многом определён советским прошлым.

В одном из залов после «Неизвестной» собраны парадные портреты в полный рост — от монументальной Марии Ермоловой (Серов, 1905) до «Княжны Таракановой» Флавицкого (1863) и скульптурной «Девушки с зеркалом» Климченко (1849–1850). Здесь смешались реальные личности, полулегендарные героини и обобщённые образы, из-за чего цельное представление о «величии женщины» не складывается.

Удачнее выглядит раздел о великой княгине Елене Павловне (1807–1873) — «Хозяйка великого дворца» (Михайловского). Николай I называл её «учёным нашей семьи», а современники — принцессой «в духе Екатерины Великой». Галерея портретов включает не только работу Брюллова (1830), но и скульптурный портрет 1867 года работы Иоганна фон Гальбига, где 60-летняя княгиня изображена с достоинством и возрастом, что редко встречается в массовой культуре.

В разделе об артистках выделяется портрет Полины (Пелагеи) Стрепетовой кисти Ильи Репина (1882) из Третьяковской галереи. Актриса, подкинутая новорождённой в 1850 году, показана «без макияжа» — уставшей, без нарочитой женственности, чтобы подчеркнуть самоотдачу своему делу. Ядро выставки — зал со «смолянками» Левицкого, где сформулирована суть: «добронравие», закреплённое заповедями из картин Алексея Бельского: «Не лги», «Не вреди никакому животному», «Не будь никогда праздна», «Не делай зла и не досаждай никому». Для современной женщины, которая пришла на выставку, чтобы отвлечься от дел, эти принципы закрытого учебного заведения XVIII века звучат иронично.