Выставка кокошников в Этнографическом музее

В ноябре Российский этнографический музей откроет выставку «Русский кокошник», на которой будет представлено более 150 предметов, многие из которых ранее не экспонировались. Музей приоткрыл закулисье подготовки — научные сотрудники и реставраторы готовят экспонаты к показу.

Куратор выставки, ведущий научный сотрудник Отдела русской этнографии Елена Мадлевская, объяснила: «Сейчас к кокошнику невероятный интерес в обществе. Выставка будет очень любопытна, потому что мы не просто покажем большое количество предметов, а это будет своеобразное исследование по теме, что же такое кокошник. Многие могут сказать: „Да это русский головной убор!“ Но мало кто знает, что это исключительно женский головной убор, который закрывает волосы. А то, что сейчас носят, такие ободочки, — это отсылка к девичьим головным уборам: с открытой макушкой носили только девушки. А женщины обязательно должны были скрывать волосы».

Хронологически выставка охватывает XVIII — начало XX века. Мадлевская продолжила: «Говоря о кокошниках, мы обычно представляем себе гребенчатый кокошник, большой, на каркасе либо из картона, либо из проклеенного льна, который даёт большую жёсткость. Но на самом деле кокошники были самых разных форм: бывали и повойникообразные (повойник — это женский головной убор, который состоял из двух частей: околыш вокруг головы, который смыкался сзади, и дно). Бывали колпакообразные кокошники, тоже состоящие из двух деталей, — передней и задней, которые были примерно одинаковыми по длине, но могли быть или слегка заострены, либо округлены, либо имели трапециевидную форму. Были ещё кокошники кикообразные (от названия древнерусского головного убора — „кика“). У него был свой крой: очелье и цельнокройное дно и задник. То есть все они состояли из двух деталей, по-разному скреплявшихся и имевших разные формы».

Выставка покажет, как появился и сформировался кокошник, его истоки. Необходимость скрывать волосы связана с архаичными представлениями об их силе. Кокошник впервые надевали на свадьбу. Эти праздничные уборы богато декорировали золотным шитьём и сажением по бели — техникой, когда жемчуг или бусины нанизывали на нить и «сажали» между двумя рядами шнура. Технология исчезла после петровских реформ. В орнаменте использовали растительные мотивы, изображения лягушки и двуглавого орла.

Наиболее известные собрания кокошников — Натальи Шабельской и Фёдора Плюшкина — будут представлены на выставке. Среди экспонатов есть те, что требуют реставрации: восстановление поднизей, очистка золотного шитья, укрепление позумента.

Особый интерес вызывает «тверской каблучок» середины XIX века. Куратор рассказала: «Это маленький тверской каблучок середины XIX века — очень интересный такой кикообразный головной убор, который, действительно, напоминает собой каблук сапога или туфли. Волосы закручиваются в кичку, и он, совсем небольшой, надевается на нее. Сзади есть достаточно длинный для него позатыльник, и спереди поднизь из рубленого перламутра. У этого кокошника прекрасное золотное шитьё — орнаментальные мотивы очень интересные, орнитоморфные, — но из-за поднизи мы не можем его просто так демонстрировать. Я очень надеюсь, что его смогут отреставрировать и покажут». Такие уборы носили крестьянки, мещанки, купчихи, верные традиционному костюму. Их изготавливали в мастерских, у отдельных мастериц, в монастырях, откуда пришли техники декора и мотивы.

Реставратор Анна Климовицкая продемонстрировала процесс очистки: «Берётся влажная марля, надевается на раструб специального музейного реставрационного пылесоса. Его скорость специально настраивается, чтобы не затянуть чего-то лишнего и сделать все максимально корректно. И удаляются загрязнения — прямо видно, как на влажную марлю оседает грязь, марля становится черной. Потом марля сдвигается, чистится дальше, и так до тех пор, пока марля не становится чистой. То есть удаляется всё, что возможно удалить таким способом». После этого спиртовым раствором и ватной палочкой дочищают остатки загрязнений. Климовицкая также работает с кокошником, каркас которого из бересты потрескался из-за неправильного хранения. Планируется либо демонтаж каркаса, либо подклейка разрывов с подложкой.

Реставратор по текстилю Елена Фролова отметила, что самое сложное в работе — «подумать, требуется ли демонтаж, или всё-таки лучше не вторгаться в предмет, а оставить его таким, какой он есть, и попробовать как-то извернуться и что-то исправить, задублировать какие-то фрагменты, не используя такие жёсткие методы, как демонтаж». Она объяснила: «Наша задача в первую очередь сохранить предмет, продлить ему жизнь. В нашем музее созданы условия для того, чтобы они хранились, соблюдались влажностный и температурный режим, но вещи старые, и не до всех предметов дошли руки реставраторов за эти 100 лет. Поэтому мы постепенно приводим наш фонд в порядок».

Фролова подчеркнула, что не стремятся придать вещам парадный вид: «Это жизнь предмета. Сейчас он живёт в музее. Конечно, мы все хотим видеть красивое, но мне кажется, если его представить в каком-то окружении, эти его мелкие недостатки, на наш бытовой взгляд, в глаза не бросаются. Наоборот, что-то в этом есть живое. Это не какие-то светские парадные вещи, от которых хочется лоска, блеска. Все-таки это вещи, как правило, народные — хоть они и праздничные. У нас много и непраздничных вещей, и там вообще бывают дырки на пятках». На уточняющий вопрос, хранят ли вещи с дырками, она ответила: «И с дырками часто, иногда и оставляем. Есть предметы, которые отображают какой-то социальный класс: рабочие люди, рыбаки, обходчики железнодорожных путей, у которых одежда и так вся в заплатах, в пятнах, мазута даже. Но мы не будем же это удалять — это как раз и показывает их профессию».

Восстанавливаются только конструктивные повреждения, утраты восполняются так, чтобы вещь воспринималась целостной. Потускневшие ленты не тонируют, а задубливают подложкой того же цвета, до которого дошла ткань. «Главное, чтобы зритель учился, воспринимать вещь в её полноте, какая она есть, и видеть за ней её историю, — подытожила Фролова. — Если мы всё сделаем как новое, где будет вот это обаяние вещи, которая уже прожила такую длинную историю?»