Выставка провинциального портрета открывается в Эрмитаже
Выставка провинциального портрета из собрания Эрмитажа работает в Манеже Малого Эрмитажа до конца весны. В экспозиции представлены 80 произведений XIX века, созданных мастерами, не связанными с академической традицией.
В отличие от привычных портретов знаменитостей или исторических сюжетов, здесь изображены неизвестные люди, написанные неизвестными художниками. Именно в этом заключается особая ценность коллекции.
Коллекция провинциального портрета происходит из расформированного историко-бытового отдела Русского музея. После передачи через несколько учреждений она в 1941 году легла в основу отдела истории русской культуры Эрмитажа.
Куратор выставки Юрий Гудыменко объясняет: «Коллекция уникальная, потому что она собиралась специально в 1920-е годы, когда возник историко-бытовой отдел Русского музея. Тогда был очень моден социологический подход и собирали типы представителей дореволюционной России — купечества, чиновников, дворян, духовенства — и разные другие типологии: детские портреты, женские».
Пополнение собрания происходило за счет национализированных частных коллекций и экспедиций сотрудников музея по различным регионам России.
Эрмитаж обладает несколькими сотнями провинциальных портретов, что ставит его коллекцию на один уровень с собранием Государственного исторического музея. «С нами делит первое место только ГИМ», — отмечает Гудыменко.
Термин «провинциальный» в данном контексте относится не к географическому происхождению, а к положению вне «ученого искусства». Эти работы созданы непрофессионалами, которые могли жить даже в столицах.
Решение организовать отдельную выставку связано с тем, что портреты постепенно реставрировались и накапливались. «Почему [мы показываем] провинциальный портрет? — говорит куратор. — Почему не Брюллов, не Серов, не Крамской, который у нас есть? Потому что провинциальные портреты мы уже много повозили по нашим центрам и их уже знают».
Ранее подобная выставка проходила в петербургском «Манеже», но в Эрмитаже представлен академический подход с минимальным дизайном.
Экспозиция начинается с работы Федора Тулова — портрета виленского губернатора Маркова. «Это произведение, которое сливается с учёным искусством, — поясняет Гудыменко. — Следующая линия — это работы, которые всего лишь на шаг отступают от учёного искусства. А по мере продвижения вглубь экспозиции вы будете видеть все больше наивных, примитивистских портретов».
Завершает выставку портрет юродивой Марфы Сониной, который ранее ошибочно атрибутировали как изображение Ксении Петербургской. Эта работа, как и портрет Егора Кушелева, сегодня воспринимается через призму искусства XX века.
Граница между профессиональным и непрофессиональным портретом часто размыта. Иногда подписи неизвестных авторов оказываются именами признанных мастеров.
Исследования с помощью инфракрасной съемки показывают различия в технике. «Мы делали инфракрасное исследование многих портретов, при этом хорошо виден рисунок: если он нарисован графическим карандашом — это академическая манера, — делится куратор. — По неакадемическим мастерам у нас еще база не очень большая, но пока получается так, что они все в основном были очень смелыми людьми: начинали сразу краской».
Выставка фокусируется на самих портретах и их реставрации, а не на биографиях изображенных. Однако зрителей могут заинтересовать такие работы, как скромный портрет купчихи Брусницыной или изображение Веры Бибиковой в окружении многонациональной прислуги.
Важной темой является изменение портретов со временем. Например, парные портреты супругов Беклешовых были значительно переписаны в начале XX века. Реставраторы вернули их к первоначальному виду 1830-х годов.
В каждом случае решение о реставрации принимается индивидуально. Например, с портрета Николая Беклешова удалили поздние награды, открыв более ранние, а в другом случае изменения не стали трогать, чтобы не рисковать.
«Иногда мы просто пасуем и уходим в сторону, потому что тут главное — не навреди», — подводит итог Юрий Гудыменко, напоминая, что реставрация — процесс обратимый.
