ГКЧП-1991: мнения участников о попытке переворота

35 лет назад, в августе 1991 года, на закате существования СССР была предпринята попытка государственного переворота. Члены высшего руководства страны, объединившиеся в ГКЧП, решили отстранить от власти президента Михаила Горбачева и не допустить подписания нового союзного договора. В Москву вошли танки, тысячи людей вышли на баррикады, и столица оказалась на грани кровавых столкновений.

Августовский путч стал поворотным моментом, ускорившим распад Советского Союза. Сегодня, спустя три с половиной десятилетия, непосредственные участники тех событий делятся воспоминаниями и оценивают последствия своих действий.

В 1991 году Михаил Горбачев готовился подписать новый союзный договор, призванный реформировать государство. Часть руководства восприняла это как угрозу и решила помешать. Горбачева изолировали на даче в Форосе, в стране ввели чрезвычайное положение, а в Москву были введены войска. Инициаторами выступили члены Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП): вице-президент Геннадий Янаев, премьер-министр Валентин Павлов, первый зампред Совета обороны Олег Бакланов, министр обороны Дмитрий Язов, министр внутренних дел Борис Пуго, председатель КГБ Владимир Крючков, председатель Крестьянского союза Василий Стародубцев и президент Ассоциации госпредприятий Александр Тизяков.

Новый союзный договор должен был значительно расширить полномочия республик и превратить СССР в более рыхлое объединение суверенных государств. Как пояснил директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков, союзное руководство потеряло бы реальную власть над экономикой и территориями. «Участники ГКЧП считали, что Горбачев уже не управляет ситуацией, а новый договор юридически оформит распад страны. Их мотивы были смешанными. Там присутствовало желание сохранить СССР, страх перед хаосом, непринятие реформ и стремление сохранить должности», — отметил эксперт.

Бывший соратник Бориса Ельцина Сергей Станкевич подчеркнул, что новый договор «закрывал советский идеологический проект», открывал дорогу рыночной экономике и лишал привилегий советскую номенклатуру.

Показательной стала пресс-конференция ГКЧП 19 августа. Премьер-министр Павлов накануне напился до отравления и не явился, а у вице-президента Янаева так тряслись руки, что это было слышно в микрофонах. Журналисты требовали ответа, где находится Горбачев, против кого выведены танки, и упрекали ГКЧП в нарушении законов.

Главный вопрос задала Татьяна Малкина из «Независимой газеты»: «Скажите, пожалуйста, понимаете ли вы, что сегодня ночью вы совершили государственный переворот? И какое из сравнений вам кажется более корректным: с 17-м или 64-м годом?» (речь о Великой русской революции и смещении Хрущева). Ответ Янаева о законности действий вызвал у журналистки смех, попавший в эфир. Сейчас Малкина от комментариев отказалась.

Вице-президент РСФСР Александр Руцкой, защищавший Белый дом, 21 августа решил привезти Горбачева с дачи в Москву. Он рассказал, что для этого угнал самолет, предназначенный для Янаева. «Приехал во Внуково. „Самолет есть?“ — „Нет самолета“. Я говорю: „А это чей стоит?“ — „Это Янаева“. Я говорю: „Замечательно, вот на нем и полетим“. Нарушая все принципы, все законы… Экипажу объяснил, что надо лететь, и полетели в Крым, в Форос. Морпехи рассказывали, что их заставили поставить танки на взлетную полосу, чтобы мы не могли приземлиться, но командир не выполнил приказ, поэтому мы сели».

На дачу пустили только Руцкого, Дунаева и Примакова, спецназ остался снаружи. В ночь на 22 августа самолет с президентом СССР приземлился в Москве. Прилетевшие вслед члены ГКЧП Крючков, Язов и Тизяков были арестованы. Путч завершился.

Старший офицер штаба 1-й армии ПВО особого назначения Виктор Чапала вспоминает: «Я пришел на службу, и нам сказали, что в Москве переворот. Потом нас собрали в конференц-зале, и была дана команда не вмешиваться, работать по плану подготовки. Единственное, только запретили выезд за пределы гарнизона». После событий в часть прибыла комиссия КГБ.

Политолог Константин Калачев рассказал, что его отец Эдуард Калачев, начальник Главного управления охраны общественного порядка МВД СССР, сделал всё, чтобы избежать кровопролития. На слова сына о том, что будущее за Ельциным, он ответил: «Я понимаю, но поддерживать не хочу. Единственное, что могу сделать, — чтобы мои подчиненные не участвовали в возможной бойне».

Сегодня, когда никого из членов ГКЧП нет в живых, а Горбачев и Ельцин умерли, оценки событий остаются неоднозначными. Сергей Станкевич признается: «Я в те дни чувствовал воодушевление и ответственность. Я был уверен, что участвую в грандиозной исторической трансформации, которая сделает новую Россию лидером развития в Большой Евразии».

Илья Гращенков считает, что победа ГКЧП лишь отсрочила бы распад СССР, но не предотвратила бы его. По его словам, августовский путч радикально ускорил переход власти от союзного центра к РСФСР. «Если бы ГКЧП победил — страна могла получить затяжной и гораздо более кровавый процесс. Экономический кризис бы не исчез, а у ГКЧП не было убедительной программы выхода из него».

В Кремле событиям 1991 года дают взвешенную оценку. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил: «Это часть нашей истории, кто-то трактует ее со знаком плюс, кто-то трактует со знаком минус, но это неотъемлемая часть истории нашей с вами страны».