ИИ в судах России: новая концепция

Через год во всех российских судах планируется применять системы искусственного интеллекта. Новая концепция закрепляет презумпцию достоверности решений, созданных нейросетью. По мнению экспертов, это может превратить состязательный процесс в «войну роботов», а юридическую профессию — в судебный инжиниринг.

Игорь Краснов впервые высказался о необходимости ускоренного внедрения ИИ в судебную деятельность почти год назад — вскоре после назначения на пост председателя Верховного суда России. Уже тогда он отметил: «нейронные сети никогда не заменят судью, потому что решение, особенно касающееся людских судеб, всегда должно оставаться за человеком».

Концепцию внедрения технологий искусственного интеллекта в судопроизводство РФ Игорь Краснов подписал 6 сентября. Ее цель — «повышение потенциала судебной системы и эффективности работы судов на основе лучших мировых практик с учетом отечественной специфики и при безусловном сохранении ключевой роли судьи в принятии решений». Авторы программы считают, что она упростит доступ к правосудию, повысит его прозрачность, снизит нагрузку на судей за счет автоматизации рутинных процессов и уменьшит число ошибок, связанных с человеческим фактором.
В первую очередь ИИ делегируют вспомогательные технические функции: автоматическую регистрацию входящей корреспонденции, проверку комплектности, подсудности, расчет госпошлины, выявление видимых процессуальных нарушений. Уже на этом этапе ИИ-сервис должен предварительно оценивать необходимость возврата иска и риски его отклонения по типовым делам. Также нейросети обеспечат «умное» распределение дел между судьями, расшифровку аудиопротоколов и синхронный перевод в реальном времени.

Главный принцип концепции: «ИИ является инструментом помощи судье, а не его заменой — окончательное решение всегда остается за человеком». Участникам споров гарантируется право знать о применении ИИ и оспаривать его выводы.

Искусственному интеллекту планируется поручить анализ исков, иных процессуальных документов сторон и доказательств. В том числе выявление основных доводов и правовых оснований, составление краткого резюме иска, жалобы, возражений, подготовку справки для судьи перед заседанием и пересказ позиции каждой стороны. Сервис будет анализировать практику и готовить проект решения.

К 1 июля 2027 года доступ к ИИ-сервисам должны получить все суды. По прогнозам, к 2030 году нейросети на постоянной основе будут использовать 95% судей. Ожидается, что искусственно будет генерироваться до половины проектов решений, причем не менее половины судьи должны принимать без существенных правок. Разработчики концепции оценивают, что ее реализация сократит сроки рассмотрения типовых дел на 20–30%, а долю отмененных из-за ошибок решений — на 15–20%.

Риски «галлюцинаций» (выводы на основе несуществующих норм и вымышленные цитаты) признаются очень высокими. Поэтому судьям предписано самостоятельно, вручную верифицировать проекты решений.
Риск «снижения независимости и инициативности судьи» разработчики концепции оценивают как средний. Хотя все механизмы, напротив, стимулируют судей принимать предложенное системой решение «по умолчанию». В частности, судьи должны будут мотивировать отклонение ИИ-рекомендаций.

Елена Авакян, советник Федеральной палаты адвокатов и руководитель рабочей группы Альянса в сфере искусственного интеллекта по этике в сфере ИИ в правосудии, критически оценивает такой подход. По ее мнению, показатель «утверждено без правок» измеряет не качество правосудия, а степень согласия судьи с машиной. «Несогласие становится процессуально дорогим, требующим письменного оправдания. То есть автоматизационная предвзятость — уже не гипотеза, а измеренный эффект. Таким образом, концепция правильно отвечает на вопрос „как встроить ИИ в суд“, но пока не отвечает на вопрос „как сохранить судью субъектом“», — полагает она.

Дмитрий Пушкарский, генеральный директор юридической компании «Орион», придерживается схожего мнения: «Спорить с машиной для судьи будет дороже, чем согласиться. Добавьте десятки дел в день — и по „простым“ спорам утверждение станет почти автоматическим. С другой стороны, если ИИ возьмет на себя черновую работу, то хотя бы по бесспорным делам решения будут появляться без задержек».

Владислав Лапинский, председатель коллегии адвокатов «Лапинский и партнеры», также настроен критически: «Уже сейчас молодежь использует ИИ для написания судебных документов. Большинство проектов решений готовят помощники судей — та самая молодежь. Такая тенденция как привычка сохранится и в последующем. Потом эти помощники придут на смену нынешним судьям. Это ненормально: оценивать обстоятельства и доказательства должны как раз люди, а не бездушные роботы! Поэтому, если не будет жесткого контроля и, соответственно, санкций к судьям-нарушителям, риск подмены мнения ИИшными судебными актами станет объективной реальностью».

С другой стороны, сегодня менее 30% гражданских, административных и арбитражных дел рассматривается очно — в судебных заседаниях. Подавляющее большинство — в приказном или упрощенном порядке, когда судьи читают бумаги в кабинете, чаще всего — только от истца (при вынесении приказа). В 2025 году петербургские суды рассмотрели 861,5 тысячи гражданских, административных и арбитражных дел. 82% — в приказном или упрощенном порядке.

Участников споров планируется обязать декларировать использование ИИ при подаче документов. Для пресечения «галлюцинаций» или намеренного искажения данных судебная нейросеть будет проводить автоматическую проверку ссылок, а при выявлении нарушений судьи вправе применять процессуальные санкции (штрафы).

Эксперты не исключают появления новой «науки» — судебного инжиниринга. Когда иски, возражения, жалобы и иные процессуальные документы будут готовиться не для восприятия судьей-человеком, а для обработки нейросетью. То есть, по сути, состязаться будут роботы. Елена Авакян убеждена, что «наука» воздействия на ИИ суда появится быстрее, чем регулятор успеет отреагировать. «Но это не наука, а состязательная инженерия, разновидность промт-инъекции в процессуальной форме. Главное противоядие — равный доступ всех участников споров (судей, науки, адвокатуры, прокуратуры) к процессу отбора эталонов и машинного обучения судебного ИИ», — отмечает адвокат.

Илья Семухин, руководитель проекта LawGPT, также считает, что утвержденная концепция сама создает условия для появления судебного инжиниринга. «Технологически задача решаемая: ИИ может собирать его поблочно и каждый блок проверять на соответствие аргументам сторон, выводам судьи и решениям высших инстанций. Подобный алгоритм подготовки документов реализован и в нашем сервисе. Но трудность не в модели, а в материале. Потребуется кропотливая работа по подготовке технических блоков с привязкой каждого к норме и категории спора. Это ручная работа юристов, а не вопрос вычислительных мощностей», — поясняет он.

Григорий Старых, технический директор ИИ-ассистента для юристов «Стриж», отметил: методы работы с ИИ и воздействия на него развиваются не медленнее самих систем. «Первым иск прочитает не судья, а система: она разберет документ и соберет из него доводы. Значит юристов будут учить писать под такого читателя — как выстроить структуру и подобрать формулировки из позиций высших инстанций, чтобы ИИ-ассистент ничего не упустил и передал позицию в нужном свете», — полагает эксперт.

Частнопрактикующий юрист Владимир Попов указывает на риски бездумной автоматизации юридической деятельности. «Раньше немало клиентов оказывалось под воздействием примитивных судебных ток-шоу. Приходили с установкой: „Мы посмотрели ‚Час суда‘ и знаем, как должно рассматриваться наше дело“. Переубеждение отнимало очень много времени и сил. Теперь многие приходят с готовым иском, написанным бесплатной нейросетью. И утверждения профессиональных юристов о грубых ошибках нередко воспринимают в штыки. Завтра они будут рассматриваться тоже нейросетью, уже суда. Исправление ошибок, созданных некомпетентным использованием в целом нужных инструментов, потребует еще больше времени и сил», — резюмирует юрист.

Также непонятно, что считать ИИ-документом. «На мой взгляд, важно оценивать не инструмент, а содержание. Документ подписывается человеком, который должен проверить каждую ссылку. И за ошибки ответственность тоже будет нести человек. Декларирование „сделано ИИ“ не спасет», — уверен Дмитрий Пушкарский.

Он напоминает, что уже сейчас суды применяют штрафы к участникам процессов, включающих в иски и другие документы вымышленные ссылки на нормы права или практику. Такие действия квалифицируются как «неуважение к суду». Чистосердечное раскаяние в использовании ИИ не смягчает ответственность. Кроме того, еще в мае этого года Пленум Верховного суда России обязал участников споров предупреждать суд в случае представления «сведений о фактах, полученных с использованием технологий искусственного интеллекта». Практика применения этой нормы пока не сложилась.

Авторы Концепции признают высокими риски кибератак, утечки персональных данных и сведений ограниченного доступа. Для их предупреждения судам предписано применять преимущественно отечественные IT-решения, размещенные в защищенном закрытом контуре судебной системы.

На форуме БРИКС в Нью-Дели Игорь Краснов заявил, что «российские суды уже начали в пилотном режиме использовать четыре большие языковые модели». Конкретные названия не упоминаются. В рамках пилотного проекта, который реализуется в некоторых регионах (включая Петербург), для расшифровки аудиопротоколов судебных заседаний применяется отечественная платформа Unica AI от ООО «Хоппер ИТ».

Российский рынок ИИ-решений для юристов активно развивается. Некоторые сервисы готовы работать только за «гонорар успеха»: процент от успешно завершенных дел. Правда, положительный результат создатели этих систем честно не гарантируют, равно как и компенсацию причиненных ошибками убытков.

«Концепция — достаточно зрелый документ, лучший из отечественных ведомственных актов об ИИ. Вот только принципы написаны языком человека, а цели — языком производительности», — резюмирует Елена Авакян.