Психиатр объясняет, почему кино не создаёт убийц

Психиатр Сергей Гавриш, ранее работавший в психиатрическом отделении СИЗО «Кресты», утверждает: серийные убийцы не «заражаются» от фильмов. По его словам, сериалы и книги — это просто театр, а не инструкция к действию.

— Ваши пациенты в «Крестах» — серийные убийцы и маньяки — смотрели фильмы и сериалы об убийствах?

— Конечно, смотрели, как и все остальные. Но это не значит, что кино подтолкнуло их к преступлениям. Несколько лет назад обсуждали влияние жестоких компьютерных игр на детей: считалось, что после таких игр они начнут вести себя агрессивно на улицах. Этого не произошло. Игры, наоборот, помогают выпустить эмоции и снизить агрессию — это сублимация жестокости для тех, кто к ней склонен.

— Кто-то из пациентов объяснял преступные замыслы влиянием фильмов или сериалов?

— Не помню, чтобы кто-то из пациентов обсуждал художественное произведение — книгу, фильм или сериал — в контексте содеянного. Был один случай: мужчина убил и расчленил жену и двоих малолетних детей, тела выбросил на пустырь. Его нашли по камерам. Он рассказывал, что смотрел ночью «Игру престолов», жена проснулась, начала ругаться из-за того, что он поздно смотрит телевизор и не работает. Началась ссора, он в состоянии аффекта порубил жену и детей. Я спросил: «Допустим, убил в аффекте, но в этом же состоянии резал детей на кусочки? Неужели аффект не прошёл?». Он спокойно ответил: «А что, там резать, легко…». Фильм тут ни при чём. Это была глубокая семейная трагедия, давний конфликт, который так завершился. Кстати, с тех пор я так и не смог досмотреть «Игру престолов».

Это единственный случай, когда художественное произведение оказалось рядом с преступлением. В остальных такого не было, чтобы человек что-то посмотрел или прочитал и решил повторить.

— То есть увлечение true crime не может привести к росту преступлений?

— Множество исследований не нашли влияния художественных произведений на широкую аудиторию. Если человек уже имеет намерение совершить преступление, кино может оказать лишь косвенное воздействие. Но ожесточить никакой сериал не способен. Гораздо важнее снятие тормозов — когда есть понятие «преступление», но стёрлось понятие «наказание».

— По российским данным, true crime чаще смотрят женщины, но среди серийных убийц женщин всего 1%. Значит, фильмы вроде «Душегубы» или «Чикатило» не влияют на умы?

— Мужчины и женщины воспринимают искусство по-разному. Мужчины склонны оценивать «головой», женщины — эмоционально. True crime даёт женщинам возможность переживать: сначала за маньяка — какой он несчастный, потом за жертву — как она попалась. Возможно, они ищут паттерны, чтобы избежать опасности. Что касается женщин-«маньяков», их гораздо больше, чем 1%. Западные исследования показывают, что женщин, совершающих сексуальные преступления, довольно много. Но статистика неточна: если мужчины обращаются в полицию после изнасилования лишь в 10% случаев, то женщины — в 50%. Так что данные не стоит считать доказательством чего-либо.

— Почему жанр так популярен?

— Он популярен последние 500 лет — с появлением периодической печати. Люди всегда читали и смотрели сводки насильственных преступлений. Это способ переключиться: чужая беда легче своей, а осознание, что кому-то хуже, чем тебе, приносит облегчение. True crime построен по классической драматической схеме: у персонажа есть личные особенности, потом происходит событие, и он превращается в чудовище — или наоборот. Интересно следить за изменениями героя, а также за следователем, который идёт по его следу.

Большинство смотрит такие фильмы дома, в уюте и безопасности, воспринимая происходящее как приключение или квест. Зритель ставит себя на место следователя или жертвы, ищет ошибки и думает: «Я бы действовал иначе».

— True crime — любимый жанр у любителей триллеров и ужасов?

— Я не встречал людей, которые категорически не приемлют этот жанр. Даже те, кто его не смотрит, всё равно видят новости — а это тот же true crime по сути.

— Часто в фильмах показывают тяжёлое детство преступников, вызывая сочувствие.

— Это стереотип, удобная картинка, которая всем понятна. На практике я не видел прямого влияния жестокого обращения в детстве на совершённые преступления. Да, некоторые преступники при самокопании вспоминают холодность родителей и пытаются оправдаться. Но не все преступники подвергались насилию, и не все, кто его пережил, становятся убийцами. Наоборот, люди с любящими родителями могут совершать чудовищные преступления. Теория детской травмы удобна для киноиндустрии и для психотерапевтов: объяснять пациенту истоки проблем в детстве — значит получать деньги за долгие сеансы.

— В советское время true crime не было, а сейчас снимают в основном про советских маньяков. Хотя современных преступлений тоже много.

— Зверства тех времён обсуждать проще — не так болезненно. Современные истории тоже есть, например, про барнаульского серийного убийцу, пойманного в Петербурге два года назад. Но написать художественный фильм с пометкой «основано на реальных событиях» сложно: нет доступа к материалам дела, нет культуры работы с актуальной информацией, свидетели неохотно дают интервью. При этом сегодня таких преступлений совершается гораздо больше, чем во времена Чикатило. Посмотрите на статистику нераскрытых преступлений и пропавших без вести — это огромное число людей, многие из которых жертвы серийных убийц.

— После признания Мехнина, что он вспоминал фильм о Чикатило, убивая девочку, появилось мнение, что детализированные сериалы становятся руководством для людей с нездоровой психикой. Тогда как «Молчание ягнят» — интеллектуальное кино, где добро побеждает.

— Мрачных западных фильмов тоже немало. В российских произведениях всегда отражается национальная черта — желание выживать, страдать и сочувствовать. Но и западные сериалы, например «Декстер», показывают убийство как нечто лёгкое и повседневное, что для некоторых людей вообще не выглядит пугающим. Ни та, ни другая картина не превращают зрителя в убийцу. Человек может стать преступником просто из-за отсутствия тормозов. Есть пример: двое пьяных мужчин дерутся. В одном случае они просто разойдутся, а в другом один нанесёт 40 ножевых ранений. Что именно сподвигнет — большой вопрос.

У меня был пациент, который застрелил спящего собутыльника. Они выпили по литру водки, один уснул, а другой забеспокоился: «Вдруг он хочет меня изнасиловать». Взял ружьё, выстрелил в голову и спокойно лёг спать. Когда мы говорили, он не понимал, что не так: «Ну, он же мог это сделать. Я защищал себя». У него не было желания убивать — это было как закрыть входную дверь на ключ. Он не переживал по этому поводу.

Другая история — из женского СИЗО. Подсудимая не смотрела телевизор, но утопила своего двухлетнего здорового малыша в ванной и спокойно закопала во дворе. Объяснила: «Денег оставалось 40 рублей, не на что было купить еды. Пусть лучше отдыхает». Она была психически здорова, убила ребёнка буднично, без эмоций.

Преступники всегда были и будут, независимо от того, есть кино про них или нет. Скорее наоборот — их изощрённый ум даёт сюжеты для кинематографа.