В библиотеках России возрождают спецхран для деструктивной литературы

На Петербургском международном юридическом форуме замминистра культуры Жанна Алексеева объявила о формировании в российских библиотеках особого режима хранения для так называемой деструктивной литературы. Она назвала эту систему «спецхраном». По словам чиновницы, подобные книги массово попали в региональные библиотеки благодаря зарубежным фондам, включая Фонд Сороса, чья деятельность признана в России нежелательной.

Алексеева уточнила: «Российская государственная библиотека имени Ленина сегодня ведет такую работу по созданию спецхрана, закрытого хранилища той литературы, которая была представлена на наших исторических территориях и носила деструктивный характер».

Библиотекари теперь обязаны отслеживать реестр иностранных агентов Минюста и проверять наличие их книг в фондах. К таким изданиям применяется особый режим: они приравниваются к продукции для лиц старше 18 лет, не допускаются в детские отделы, а в общедоступных библиотеках хранятся в отдельном помещении или закрытом шкафу под контролем сотрудника. Выдают их только совершеннолетним читателям по запросу.

Журналисты обратились в петербургские библиотеки. В Библиотеке Российской академии наук заявили: «Закрытого хранилища в БАН нет и плана по его созданию тоже нет». В Российской национальной библиотеке ответили: «Во всех библиотеках, в том числе в РНБ, есть ограничения на выдачу определенных изданий в соответствии с действующим федеральным законодательством».

Законодательное собрание Петербурга поддержало законопроект, вводящий особый порядок обращения с книгами иноагентов. Документ легитимирует перевод части фондов в режим закрытого хранения по образцу советского спецхрана. Для городской сети библиотек это означает двойную нагрузку: маркировку и перестановку уже имеющихся изданий, а также перестройку закупок с учетом рекомендаций Минкультуры.

В СССР отделы спецхрана существовали при крупных библиотеках с первых лет советской власти и были ликвидированы в 1990 году приказом «О ликвидации спецхрана». Книги предписывалось передать в общие фонды. Спецфонды были изолированы, дирекция в их работу не вмешивалась. Посещаемость была невысокой: в Библиотеке имени Ленина в середине 70–80-х годов ежегодно записывались 3–4 тысячи человек, которым выдавалось около 200 тысяч книг – в основном по общественным наукам.

В спецхране хранились: некоммунистические издания времен гражданской войны, эмигрантская и религиозная литература, советские книги 1918–1936 годов с упоминанием неугодных фигур (Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин), труды писателей с идеологически неверными взглядами (Ахматова, Мандельштам, Булгаков, Северянин), все русскоязычные издания эмигрантских и западных издательств, а также книги, газеты и журналы на иностранных языках.

Главлит регулярно выпускал «Сводный список книг, подлежащих исключению из библиотек и книготорговой сети». Библиотеки и магазины вручную сверяли каталоги. Такие книги либо утилизировались, либо передавались в спецхран. О существовании хранилища люди узнавали случайно – когда заказывали книгу и получали отказ. Для доступа требовалось ходатайство с места работы или учебы за подписью руководителя (до 1983 года – секретаря парткома).

Историк Ольга Большакова отмечала: «Если претендент был на плохом счету у начальства, он имел все шансы такой документ не получить, то есть изначально предполагалась определенная „благонадежность“ человека». Литература выдавалась строго в соответствии со служебной деятельностью и строго по указанной теме. Запрещалось выносить книги из зала, передавать другим или разглашать содержащиеся антисоветские материалы.

Генпрокуратура РФ в 2015 году признала нежелательной деятельность фонда «Открытое общество» (Фонд Сороса) и фонда «Содействие».