Сигма-баба и причепуренный скуф в сиквеле «Домовенок Кузя»

Спустя год и три месяца после первой части на экраны выходит сиквел «Домовенок Кузя 2» под режиссурой Виктора Лакисова. В нем Баба-Яга, обосновавшаяся в мире людей, продолжает превращаться в положительного персонажа. Основным антагонистом выступает Кощей, однако он большую часть фильма заперт в своем логове, поскольку для выхода ему необходима волшебная игла. Задачу спрятать и охранять эту иглу получают домовые Кузя и Нафаня.

Среди новых героев важную сюжетную функцию выполняет домовенок женского пола, представленный как «двойной агент». Ее имя изначально не раскрывается. Этого персонажа, которого Кощей называет «Бестолочь!», озвучила Полина Гагарина. Это хорошенькая девочка-домовой с острыми зубками и красным бантом. Кощей отправляет ее в человеческий мир с заданием найти волшебную иглу, содержащую его магическую силу. Вставив иглу в трость, злодей сможет свободно перемещаться по нашему миру, чтобы в конечном счете его разрушить.

В полной мере увидеть Кощея в исполнении Ивана Охлобыстина зрители могут лишь за полчаса до окончания фильма. Первый час антигерой проводит в темном чертоге, откуда шипит злобные реплики. В них проскальзывают отсылки к советской анимации, например, фраза «Эх! Жизнь моя, жестянка…» — цитата из песни Водяного в мультфильме «Летучий корабль».

Несмотря на комедийную харизму Охлобыстина, в «Домовенке Кузе» его роль использована столь же неудачно, как и в образе почтальона Печкина из «Простоквашино». Обе картины спродюсированы тандемом братьев Андреасян, но это не помогло раскрыть потенциал актера.

Пока Кощей бездействует, на первый план выходит Баба-Яга в исполнении Екатерины Стуловой. Персонажу предоставлена полная свобода в проявлении кокетства и нескрываемых сексуальных намёков, которые заметны почти в каждой сцене. После схватки с Кощеем Яга, распластавшись на капоте полицейской машины с разбитым лобовым стеклом, говорит: «Давно меня так никто подбрасывал…». Аналогичный тон звучит в других ее репликах: «Давно меня так никто не щекотал» и «Давненько меня так никто не кружил» — последняя произнесена после танца с Кощеем, обещанного ему когда-то на шабаше.

С педагогической точки зрения, раскрепощенное поведение Яги может вызвать опасения относительно ее влияния на девочку Наташу (София Петрова). Ее семья во втором фильме официально приютила не только Кузю, но и Ягу в качестве «домомучительницы». К этому времени Наташа подросла, и ее отношения с одноклассником Сережей (Марк Андреасян) приобретают романтический оттенок. Прагматичный Сережа отрицает существование сказочных существ, которые Наташа, обладая магическим мышлением, пытается описать в школьных сочинениях, чем недовольна консервативная учительница. Однако по мере развития сюжета, особенно после появления Кощея, даже скептик Сережа вынужден признать реальность чудес и найти им практическое применение. Он советует Наташе: «Тебе надо сказочные романы писать».

Гиперактивная Яга постоянно вмешивается в разговоры, придавая им двусмысленность. Например, обсуждая отношения Наташи и Сережи, она предлагает: «А хочешь, я наколдую, и этот Сережа сам прибежит? Он же не Иванушка-дурачок, а настоящий сигма-бой». Значение термина «сигма-бой» остается неясным: возможно, Яга считает его синонимом слов «умненький» и «хорошенький». В том же ключе она называет себя «сигма-бабой». Между тем Нафаня отзывается о ней иначе: «Вот же жаба неугомонная. Старая, а до чего ж она шустрая».

Авторы сценария также пытаются использовать молодежный сленг, например слово «кринж». Нафаня спрашивает у Кузи: «Ты чего, кринжанул?» — хотя уместность этого глагола в данной ситуации сомнительна. Впрочем, домовым в возрасте простительно употреблять непонятные выражения ради красоты речи. Так, Яга издевается над Кощеем: «Был ты Кощей бессмертный, стал Кощей кринжовый, скуф ты причепуренный».

К счастью, таких неловких лексических шуток в фильме немного. Создатели больше сосредоточены на проверенном, хотя и банальном, олдскульном юморе. Например, они вновь обыгрывают тему бездонной дамской сумки, демонстрируя саквояж Бабы-Яги, из которого появляются неожиданные предметы. Хотелось бы, чтобы в потенциальном третьем «Домовенке Кузе» из этого волшебного саквояжа возникли свежие драматургические идеи, а не только заезженные анекдоты, мумифицированные лягушки и засохшие ватрушки.