Тайны исинской керамики: от Петра I до Захаровой
Экспозиция исинской керамики в Государственном Эрмитаже посвящена не только чайным традициям, но и культурным, торговым и политическим аспектам истории Китая.
На выставке собрано 90 экспонатов, сгруппированных по технике декора. В проекте участвуют Эрмитаж, Государственный музей Востока, Кунсткамера и Музей истории религии. Многие работы демонстрируются публике впервые.
Самые старые чайники происходят из коллекции Петра I, хранящейся в музее-заповеднике «Петергоф». Среди них — квадратный сосуд эпохи Канси (1662–1722 гг.) с маркой «В облаках одинокий гузь». Исинские чайники часто создавались по заказу учёных и литераторов, поэтому их украшают авторские клейма, цитаты из произведений и тексты о чаепитии.
Один из экспонатов, чайник конца XVIII — начала XIX века, содержит надпись иероглифами: «Пей много чая, и мысль будет ясна». Его лощеная поверхность напоминает глазурь. Куратор Татьяна Арапова отметила, что для такой обработки чайники отправляли из Китая в Таиланд, о чём свидетельствуют находки с затонувших кораблей.
Отдельная витрина привлекает внимание предметами в форме орехов, камней и грибов, где шляпки служат крышками.
«Это чайнички и сосуды для стола ученого, то есть человека, который использует тушь, и для этого обязательно нужна вода, — рассказывает старший научный сотрудник Лидия Поточкина. — Здесь у нас очень красивый сосуд в форме персика для полоскания кисти, и рельефная косточка — не только для красоты, но и для того, чтобы лучше от ворсинок кисти отчищалась тушь. А чайничек, у которого малюсенький носик, — это капельница, потому что в Китае тушь сухая, и ее нужно растирать о специальный камень и потом по капельке разбавлять, добиваясь необходимой насыщенности тона».
Декоративные элементы в виде плодов и семян символизируют пожелание богатого урожая и использовались в качестве подарков или во время чайных церемоний.
«Мы показываем отдельные семечки, многие из которых нам совершенно незнакомы, — продолжает Поточкина. — Например, плод водяного ореха чилима в виде таких роскошных усов».
Чайники на выставке демонстрируют разнообразие форм: от тибетских ритуальных до стилизованных под пеньки. Большинство из них миниатюрны, что отражает особенности китайского чаепития.
«Смысл заключается в любовании предметами, в созерцании, это особая медитативная практика, которая контрастирует с привычной нам чайной традицией, где крупные чашки чая, очень много угощений, — объясняет Лидия Поточкина. — Здесь, вы видите, маленькие чайнички, потому что дело не в количестве напитка, а в том, какой аромат у каждого сорта чая, насколько он насыщенный. Конечно, это совсем не тот чай, который пьем мы (у нас это, скорее, чайный порошок), а какие-нибудь хорошие высокогорные, дорогие сорта чая. Вот видели, какие маленькие чашечки? Небольшой глоточек уже способен сделать ваш пульс активнее, тонизировать, лицо покраснеет».
Особый интерес к керамике из Исина, расположенного у озера Тайху, связан с уникальными свойствами местной глины.
«У керамики есть особенность: она водопроницаема, — объясняет Лидия Поточкина. — И обычно это нивелируется глазурью, чтобы не было просачиваемости, а в данном случае достаточно незначительного лощения: вы проводите специальным инструментом, затирая с внешней стороны поры, но внутри эти поры не затерты. И когда вы наливаете в чайник отвар, стеночки изнутри пропитываются эфирными маслами чая. Поэтому для каждого чайника использовали только один сорт чая. Их никогда не мыли, потому что чем дольше вы завариваете в нём чай, тем насыщеннее, ароматнее становится напиток. И лет через 10–20 можно уже залить просто кипяток, и у вас будет чайный напиток. Поэтому именно глины в окрестностях озера Тайху, в районе Исина, настолько легендарны».
В XIX веке, во время опиумных войн, исинскую керамику использовали для создания предметов, связанных с употреблением наркотических веществ. Эти редкие экспонаты предоставлены Кунсткамерой.
Эрмитаж не занимался целенаправленным сбором такой керамики, поэтому самые поздние образцы в его коллекции относятся к XVIII веку. Коллекция Марии Захаровой, включающая предметы XX–XXI веков, показывает продолжение традиции.
«Для меня лично в ходе собирательства интерес представляла не ценность с точки зрения произведения искусства или мастерства автора — я в большей степени фокусировалась на том, чтобы эти чайники были репрезентативными, чтобы в них бы сочетались различные виды жанров китайского искусства — и каллиграфия, и живопись (потому что вы видите, что есть и живописные элементы, выполненные в технике эмали), и искусство печати», — рассказала коллекционер.
Эрмитаж отобрал из её собрания чайники, демонстрирующие возможности материала: например, в форме тыквы-горлянки, связки бамбука или двойной сосуд «Инь-Ян».
«За каждым предметом стоит целая история, — рассказывает Захарова, чье детство проходило в Китае, где она потом также проходила стажировку. — В этом суть коллекционирования. Я помню китайские семьи, которые их продавали, — например, на так называемой Культурной улице Люличан (в Пекине. — Прим. ред.) одну семью: большая лавка, достаточно скромные люди. Я до сих пор с теплотой рассматриваю их фотографии, которые у меня сохранились, потому что я приходила туда периодически, может быть, в 3–4 месяца. Мы выбирали с ними какой-то чайник, они мне рассказывали его историю. Вот эти, вот в этом богатство коллекции. Такая же была история с другими торговцами или с молодым ценителем искусств, у которого была своя лавочка в Сяншане (парк „Ароматные горы“. — Прим. ред.) под Пекином. Он откладывал для меня то, что, с его точки зрения, могло меня заинтересовать».
Особое впечатление на Захарову произвела поездка в Исин, где она наблюдала за процессом создания керамики. Мастера уничтожали изделия, не удовлетворявшие их требованиям к качеству.
Эти знания помогали ей узнавать исинскую керамику в музеях по всему миру.
Выставка будет работать в Эрмитаже до 31 мая.
