Двести лет Салтыкову-Щедрину
Книги Михаила Салтыкова-Щедрина сейчас читают нечасто, однако в интернет-среде широко распространены приписываемые ему афоризмы и цитаты. Например, фраза «На патриотизм напирать стали — видать, проворовались» в его обширном 20-томном наследии не встречается. Не принадлежит ему и выражение «Если на Святой Руси человек начнет удивляться, то он остолбенеет в удивлении...» — это цитата из письма Николая Лескова. Салтыкова-Щедрина часто используют как источник для острых, даже вымышленных высказываний, поскольку он первым в русской литературе показал вневременные, парадоксальные черты российского общества. Его персонажи, по слову Михаила Булгакова, «пережили своего создателя».
Отец будущего писателя был потомственным дворянином, но не принадлежал к знатному роду Салтыковых, внесенному в Бархатную книгу. Михаил учился в Царскосельском лицее, куда перевели его как лучшего ученика московского дворянского института. В январе 1844 года лицей переехал в Петербург и стал Александровским; Салтыков был выпускником первого петербургского курса. Авдотья Панаева, жена поэта Некрасова, вспоминала: «Я видела его еще в мундире лицеиста… Юный Салтыков и тогда не отличался веселым выражением лица. Его большие серые глаза сурово смотрели на всех, и он всегда молчал».
Обучение оплачивала казна, поэтому после выпуска в августе 1844 года 18-летний Салтыков поступил на службу канцеляристом в Военное министерство. К 1848 году он получил чин титулярного советника, но затем был арестован из-за повести «Запутанное дело». Цензоры усмотрели в ней «стремление к распространению идей, потрясших всю Западную Европу», и донесли в Третье отделение. Салтыкова уволили и сослали в Вятку, обвинив в вольнодумстве и нарушении запрета чиновникам печататься без разрешения. Приговор утвердил лично император Николай I.
Ссылка не прекратила его карьеру. В Вятке он стал старшим чиновником по особым поручениям, объявил войну взяточникам и усердно работал, вызывая недовольство местного общества. Салтыков даже составлял рапорты о собственной деятельности, поскольку в его обязанности входил надзор за неблагонадежными лицами. Он оставался в ссылке до смерти Николая I. Новый император Александр II разрешил ему «проживать и служить, где пожелает». В ноябре 1855 года Салтыков вернулся в Петербург и был причислен к Министерству внутренних дел.
Вскоре в «Русском вестнике» начали публиковать «Губернские очерки», где под вымышленным городом Крутогорском автор изобразил Вятку. Произведение было подписано псевдонимом «Щедрин», который писатель взял после встречи с мудрым 74-летним старовером Трофимом Щедриным. При жизни Салтыков никогда не подписывался двойной фамилией Салтыков-Щедрин; дефис и такое написание стали использоваться только в XX веке.
По легенде, император Александр II, прочитав «Губернские очерки», повелел: «Пусть едет служить, да делает сам так, как пишет». В марте 1858 года Салтыкова назначили рязанским вице-губернатором, а в апреле 1860 года перевели на ту же должность в Тверь. Жандармский штаб-офицер доносил о нем: «Сведущ, деятелен, бескорыстен, требователен относительно сотрудников, взыскателен относительно подчиненных…»
В феврале 1862 года Салтыков ушел в отставку по состоянию здоровья, хотя, возможно, на это повлияли его жесткие методы: в Рязани его прозвали «вице-Робеспьером», а в Твери по его инициативе возбудили 22 уголовных дела. Писатель хотел полностью посвятить себя творчеству, но литературных доходов не хватало на жизнь семьи. В 1860–1870-е годы он входил в десятку самых высокооплачиваемых российских писателей, получая от 125 до 250 рублей за печатный лист.
С помощью однокашника по лицею, министра финансов Рейтерна, Салтыков вернулся на службу управляющим Казенной палатой в Пензе. Там он поссорил губернатора с дворянами и был переведен в Тулу, а затем в Рязань. Везде его деятельность вызывала конфликты. Из Третьего отделения на имя императора поступила бумага, где Салтыкова назвали «чиновником, проникнутым идеями, несогласными с видами государственной пользы». 14 июня 1868 года его окончательно отстранили от службы.
При отставке Салтыкову не дали полагающийся орден, но он вышел в чине действительного статского советника (IV класс, соответствовавший генерал-майору) с пенсией 1000 рублей серебром в месяц. Для сравнения, школьный учитель тогда получал около 800 рублей в год.
После отставки Салтыков поселился в Петербурге и стал соредактором и пайщиком журнала «Отечественные записки», где публиковал свои ключевые произведения, включая «Историю одного города» и «Господа Головлёвых». После смерти Николая Некрасова он возглавил журнал. В апреле 1871 года в письме в «Вестник Европы» Салтыков объяснял: «Не „историческую“, а совершенно обыкновенную сатиру имел я в виду, сатиру, направленную против тех характеристических черт русской жизни, которые делают ее не вполне удобною…»
К концу жизни писатель был обеспечен и известен. Среди его друзей были высокопоставленные чиновники, такие как Лорис-Меликов и градоначальник Федор Трепов. Для многих он был не обличителем, а талантливым сатириком. Юрист Анатолий Кони отмечал: «Щедрин пишет для страсбургских гусей, которых раздражают, чтобы печень разрослась для паштета».
Весной 1884 года «Отечественные записки» закрыли. Вскоре к Салтыкову пришла делегация студентов во главе с Александром Ульяновым, старшим братом Владимира Ленина, чтобы выразить солидарность с его «демократическими убеждениями». Александр представил писателю свою сестру Анну. Три года спустя Ульянова казнят за покушение на императора.
Владимир Ленин высоко ценил Салтыкова-Щедрина и часто использовал его образы в своих работах. В учебнике литературы 1939 года даже была подглавка «Образ Иудушки в высказываниях В. И. Ленина».
Роман «Господа Головлёвы», изданный отдельной книгой в 1880 году, считается одним из самых мрачных произведений русской литературы. Американский писатель Теодор Драйзер видел в Салтыкове фигуру мирового значения, а японские переводчики считали этот роман разоблачением загнивания русского дворянства.
Салтыков-Щедрин обогатил русский язык словами «головотяпство», «благоглупость», «злопыхательство» и «халатный» (в значении небрежного отношения к обязанностям). Он также создал глаголы «умонелепствовать» и «душедрянствовать», которые не прижились. В доме-музее писателя утверждают, что он ввел около 600 новых слов, включая «гласность», но это спорно.
90 лет назад могилу Салтыкова-Щедрина перенесли с Волковского кладбища на Литераторские мостки, туда же переместили бронзовый бюст — копию работы скульптора Леопольда Бернштама, оригинал которого украли в 1920-х. При этом ни в Петербурге, ни в Москве нет памятника писателю в общепринятом смысле, что, возможно, связано с его критикой чиновничества.
28 июня 1918 года император Николай II сделал в дневнике запись: «Начал читать VIII том Салтыкова». В восьмой том полного 12-томного собрания сочинений 1905 года вошли произведения «За рубежом» и «Господа ташкентцы». Через менее чем три недели царскую семью расстреляли. Как писал Максим Горький, «вообще невозможно понять историю России во второй половине XIX века без помощи Щедрина».
