Образ Петербурга в современной живописи обсудили в Лахта Центре

В планетарии «Лахта Центра» стартовала параллельная программа выставки «Город π», открывшаяся круглым столом «Петербург в работах современных художников. Трансформация мифа». Это первое мероприятие из семи запланированных событий цикла.

Дискуссия была посвящена тому, как образ города преломляется в изобразительном искусстве на разных исторических этапах.

Искусствовед и коллекционер Кирилл Авелев отметил, что Петербург начали изображать практически с момента основания. «Одна из наиболее известных первых работ — гравированный план архитектора Леблона: Васильевский остров, окруженный крепостной стеной, заходящей на Центральный район. Для Петра I план был своего рода рекламным проспектом, который он посылал везде в надежде, что все флаги в гости будут к нам», — процитировал Авелев.

Коллекционер Николай Кононихин указал, что моду на Петербург в живописи задали художники объединения «Мир искусств». «Мстислав Добужинский крайне важен именно тем, что показал абсолютно монохромный лаконичный образ. В его альбоме „Петербург в двадцать первом году“ виден, в общем-то, мертвый, убитый город. Эти графичность и черно-белая гамма во многом определили одну из важнейших традиций, которая дошла до наших дней», — сказал Кононихин.

Участники сошлись во мнении, что документальная фиксация городских видов осталась в XVIII–XIX веках, уступив место фотографии. Однако вопрос актуальности пейзажа в современном искусстве остается открытым.

Художник Илья Овсянников высказался в защиту пейзажа. «Пейзаж проще всего наполнить личным содержанием. Это больше отвлеченное размышление о предмете, чем срисовывание. Созерцание, попытка разглядеть за горизонтом самого себя. В этом смысле он близок к абстракции», — пояснил он.

Сам Овсянников работает в черно-белой палитре, но считает колорит Петербурга более сложным. «Наш город не монохромен, а лишен необходимого яркого цвета, к которому стремится человек. В погожие дни солнце, пронизывающее его лучами, так близко к горизонту, что постоянно приходится щуриться. Ты смотришь сквозь ресницы на этот Петербург — силуэтный и красивый, но совершенно не цветной. И возникает та самая нехватка, которую иногда бывает важно испытать художнику, чтобы восполнить ее на холсте».

Куратор выставки «Город π» Елизавета Закураева обратила внимание на метафизическую основу города. «Петербург — предельно метафизический город. В первую очередь потому, что он даже выстроен был в соответствии с большой идеей. И в истории искусств, мне кажется, оставался скорее идеей, чем реальным повседневным пространством, изображенным в работах живописцев», — отметила она.

Художник Анатолий Заславский развил тему личного переживания городского пространства. «Существует реальный и в то же время никем не высказанный Петербург. И существует художник, у которого есть настоятельное желание выразить свои переживания по поводу города, то ли царственного, то ли дворового. Но самое главное — язык, на котором он это расскажет».

«Современность заключается в том, что он сделает это абсолютно искренне, — продолжил Заславский. — Если Борис Борщ рисует подворотни, трубы, огромные куски мусорных баков, то я вижу его суть — подростковое созревание, послевоенное хулиганство, огромную любовь к городу, которая видна в намазывании краски на поверхность. Илья Овсянников выбирает Дворцовую площадь, и я чувствую, что он человек непростой, изысканный, и ему нужны эти безграничные горизонтальные движения руки, свечение горизонтов».

«Язык, человек и город — это три составляющие. Когда они схлопнулись вместе, образовали неразделимое единство, получается абсолютно живое произведение искусства, которому мы доверяем», — подвел итог Анатолий Заславский.