476 бюджетных мест в ординатуре остались незанятыми
Четыре крупных медицинских вуза Петербурга после завершения основной приемной кампании выставили на дополнительный набор 476 бюджетных мест в ординатуре. Это почти четверть от первоначально выделенных государством квот, сообщает «Фонтанка».
Наибольший недобор зафиксирован в Первом Санкт-Петербургском государственном медицинском университете имени Павлова: там свободными остались 175 мест. Из них 43 — на скорой медицинской помощи, 14 — на онкологии, по 12 — на анестезиологии-реаниматологии и терапии, 10 — на общей врачебной практике, 9 — на пульмонологии. Также есть вакансии для педиатров, хирургов, неврологов и инфекционистов. Университет изначально получил 385 бюджетных мест, так что после основного конкурса незаполненными остались около 45%.
В СЗГМУ имени Мечникова на дополнительный прием вынесли 109 мест, в Педиатрическом университете — 115, в НМИЦ имени Алмазова — 77. В сумме в четырех учреждениях первоначально было предусмотрено около двух тысяч бюджетных мест, из них вакантными остались почти четверть.
Масштаб ситуации выходит за рамки обычного добора. Десятки мест для терапевтов, педиатров, анестезиологов, врачей скорой помощи и других специалистов, дефицит которых система здравоохранения отмечает годами, заставляют усомниться в том, что действующая модель подготовки врачей соответствует реальным предпочтениям выпускников.
Выпускники предпочитают платное обучение бесплатному
Показательно, что часть выпускников готова платить за ординатуру, но не занимает бесплатные места. В Первом меде после основного приема на платных программах осталось 60 вакансий, тогда как на бесплатных — 175. По 17 из 45 коммерческих направлений места разобрали полностью. Среди них есть онкология, педиатрия, инфекционные болезни и пульмонология — те самые специальности, по которым одновременно остались бюджетные вакансии.
Это косвенно указывает на то, что решающим для абитуриентов является не цена обучения, а условия, которые идут в комплекте с бюджетным и целевым приемом: специальность, заказчик и будущие обязательства по трудоустройству.
Целевой прием: низкие баллы и заранее забронированные места
Парадокс начинается еще на входе в медицинский вуз. В 2026 году в Первом меде минимальная сумма результатов вступительных испытаний у зачисленных по общему конкурсу составляла 260 баллов на лечебном деле, 250 — на педиатрии и 280 — на стоматологии. Однако в рамках целевой квоты в списках зачисленных есть абитуриенты с 176 баллами на лечебном деле, 181 — на педиатрии и 239 — на стоматологии. Разница с последними бюджетниками общего конкурса достигает 84, 69 и 41 балла соответственно.
Разумеется, среди целевиков есть и абитуриенты с высокими результатами, и напрямую сравнивать поступление после школы с конкурсом в ординатуру нельзя. Но обе истории демонстрируют одну особенность системы: значительная часть бюджетного ресурса распределяется не через единый общий конкурс, а заранее закрепляется под конкретные категории и обязательства. Как уже сообщалось, приоритетное зачисление в этом году на отдельных программах серьезно сократило число мест, дошедших до общего конкурса.
Большинство бюджетных мест в ординатуре уже имеют адрес получателя
Особенно наглядно эта система видна на примере ординатуры. Педиатрическому университету на 2026 год выделили 688 бюджетных мест, из них 489 — места детализированной целевой квоты. Это более 70% бюджета, предназначенные для подготовки врачей под конкретных заказчиков и регионы.
В документах фигурируют Петербург и Ленинградская область, Карелия, Вологодская, Новгородская, Псковская области, Камчатка, Татарстан и десятки других субъектов. Регион фактически заявляет потребность в специалисте, и под будущего врача резервируется бюджетное место.
Логика ясна: государство оплачивает дорогое обучение врача, пытаясь заранее направить специалиста туда, где его не хватает. Проблема возникает, если под выделенное место не находится человек. Тогда в таблицах все выглядит идеально, но врача в цепочке нет. Именно такими вакансиями заполнены объявления о дополнительном приеме.
Система фиксирует нехватку кадров и не может заполнить оплаченные места
Самый впечатляющий показатель — у Первого меда: 175 незаполненных бюджетных мест. Это практически отдельный большой набор врачей: только на скорую помощь университет готов принять 43 ординатора, еще 14 — на онкологию, 12 — на анестезиологию и реаниматологию, 12 — на терапию.
Система одновременно констатирует нехватку медицинских кадров и не может заполнить уже оплаченные государством места для их подготовки. В остальных вузах доля свободных мест ниже, но общая картина не меняется: у Мечникова после основного этапа осталась примерно пятая часть бюджета, у Алмазова — около пятой части, у Педиатрического — около шестой.
476 незанятых мест — почти каждое четвертое
Сам по себе дополнительный прием не означает, что все места пропадут: часть вакансий, вероятно, будет закрыта. Но факт, что после основного конкурса свободными остаются сотни мест, показывает серьезный разрыв между государственным заказом и реальным поведением молодых врачей.
Абитуриента сначала заставляют бороться за возможность бесплатно получить медицинское образование — иногда с результатами под 280–290 баллов за три ЕГЭ. Затем государство перераспределяет бюджет через целевую систему, пытаясь заранее привязать подготовку врача к потребностям конкретной территории. А через шесть лет выясняется, что сотни оплаченных возможностей продолжить обучение по нужным специальностям остаются невостребованными.
Возможно, вопрос стоит ставить не только как «где взять еще бюджетные места для будущих врачей?». Судя по нынешнему дополнительному набору, не менее важный вопрос — почему молодые врачи не хотят занимать уже существующие места.
Докторская кабала: бесплатная ординатура как контракт с обязательствами
Бесплатная ординатура все больше превращается в контракт с обязательствами. С 2026 года бюджетные места в ординатуре стали целевыми: поступающий должен заключить договор с будущим работодателем, а после обучения — выполнить условия по работе; при нарушении договора предусмотрены финансовые санкции. Именно жесткая привязка к будущему месту работы стала одной из самых спорных частей реформы медицинского образования. Для выпускника это означает, что выбор теперь не только между «платно» и «бесплатно», но и между свободой после выпуска и несколькими годами заранее определенной траектории.
Исследование, о котором в августе писал «Коммерсант», показало: 68% опрошенных ординаторов-целевиков не хотели возвращаться работать в регион, с которым был заключен договор. Среди причин — отсутствие перспектив профессионального роста и необходимость переезда (по 27,5%), низкая зарплата (25%), профессиональная изолированность (15%). При этом главным стимулом для возвращения 80,5% респондентов назвали высокую зарплату, почти половина — карьерные возможности и профессиональное развитие, 43,9% — жилье. Это позволяет предположить, что проблема может быть не в отсутствии желания стать врачом определенной специальности, а в отсутствии желания стать им на тех условиях и именно в том месте, которые предлагаются вместе с бюджетным местом.
Есть и вторая причина: государственный заказ и предпочтения молодых врачей просто не совпадают. Власти распределяют места исходя из кадрового дефицита: больше мест получают терапия, педиатрия, анестезиология, первичное звено и другие специальности, которых системе особенно не хватает. Но дефицит сам по себе часто является следствием того, что эти позиции менее привлекательны для работников — из-за нагрузки, оплаты, региона работы или ограниченных возможностей профессионального роста. РБК еще в 2025 году называл среди наиболее дефицитных специальностей педиатров, участковых врачей, хирургов и анестезиологов-реаниматологов. И ровно эти же специальности мы видим среди направлений, где после основного приема остаются бюджетные места.
Это выглядит не как случайность, а как возможный замкнутый круг: места выделяют туда, где врачей мало, но врачей там мало в том числе потому, что туда не хотят идти.
