«Яблони цвели, а гусь ходил один»: рассказ ликвидатора

Юрий Розадорский, полковник в отставке, прилетел в Чернобыль 2 мая 1986 года — через шесть дней после взрыва. Сейчас ему 96 лет, но сохранилась запись его рассказа десятилетней давности. В ней содержатся детали, которых нет в учебниках.

О том, что предстоит лететь, Розадорский узнал 1 мая 1986 года. Он гулял с внуком, а вернувшись, застал встревоженную жену. Оперативный дежурный сообщил: «Юрий Серафимович, вы в правительственной комиссии. Самолет на аэродроме. Давайте в машину!». Уже 2 мая он был в Киеве, а 4 мая ночью прибыл в Чернобыль. К тому времени почти всех эвакуировали. «Развернулся — тишина», — вспоминал он.

Первое впечатление — не страх, а аромат цветения. «Утром проснулись — яблони цветут, все пахнет, аромат. А ведь не видно заразы никакой — не пахнет, ее не видно. Посмотрел — на улице нет никого, ходит один гусь только. Потом где-то за городом еще лошадь одна ходила», — рассказывал Розадорский. Приборы для измерения радиации требовали зарядки каждые сутки, японские дозиметры появились только к середине мая.

Быт ликвидаторов был подчинен борьбе с радиацией. Каждый день перед обедом или вечером всех возили в баню. Раздеваясь, человек больше не видел своего белья — взамен выдавали новое. Использованную одежду уничтожали. Также закапывали зараженную технику — могильники организовали белорусы. Машину отправляли в могильник на второй-третий день, так как наибольшая доза скапливалась в рессорах и радиаторе.

С алкоголем было строго. Розадорский вспоминал случай: один московский полковник, окончивший Академию Генштаба, выпил рюмку на чьем-то дне рождения. Председатель комиссии генерал Герасимов почувствовал запах и через час откомандировал его домой. «Чтоб вас здесь в районе не было», — сказал он. При этом мародеры воспользовались ситуацией: «Я смотрю — идет, катит коляску: „Ну-ка стой, открывай!“. А там водка».

Самый страшный эпизод — работа на крыше машинного зала и энергоблока, куда выбросило обломки графитовых стержней и отработанное топливо. Розадорский с восхищением рассказывал о добровольцах: «Встанет строй. „Кто полезет на крышу? Все шаг вперед!“. И все шаг. Командир говорит: „Три шага вперед кто полезет“. И все — три шага».

Ученые применили необычный метод дезактивации: сеяли траву, которая за ночь впитывала радиацию. Утром ковер скатывали и отправляли в могильник. На другой день сеяли снова. «Конечно, это секрет. Я, может, и секрет болтанул», — добавлял Розадорский.

В Чернобыле Розадорский пробыл меньше месяца. 29 мая он почувствовал себя плохо, его вертолетом доставили на носилках. Лечился от нарушения координации, учился ходить заново.

Авария произошла 26 апреля 1986 года в результате неудачных испытаний. По разным оценкам, причины — сочетание нарушений и недостатки конструкции. Погибли двое сразу, 29 позднее. Прогнозируется до 16 тысяч случаев рака щитовидной железы и 25 тысяч других онкозаболеваний в Европе к 2065 году из-за выброса. Из Припяти и зон отчуждения эвакуировали 116 тысяч человек в 1986 году, всего более 300 тысяч. Через Чернобыль прошли около 600 тысяч ликвидаторов. Экономические потери Беларуси составили 80 миллиардов долларов, Украины — 115 миллиардов, России — 1,15 триллиона долларов (данные МАГАТЭ). Площадь зоны отчуждения — 2,8 тысячи квадратных километров. Она останется непригодной для жизни как минимум 20 тысяч лет.

Яблони этой весной зацветут снова, но их никто не увидит — зона закрыта.