Симон Петлюра: 100 лет со дня гибели

Они оба родились подданными Российской империи. Сто лет назад их пути пересеклись в Париже, где один застрелил другого. Убийца почитается как герой в Израиле, его жертва, в бурной биографии которой есть и петербургские эпизоды, героизирована властями Украины.

25 мая 1926 года. Париж, перекресток бульвара Сен-Мишель и улицы Расина. К немолодому лысеющему человеку, разглядывавшему витрину книжного магазина, подошел невзрачно одетый мужчина и задал вопрос на украинском языке. Получив утвердительный ответ, он достал револьвер системы Нагана и открыл стрельбу. Первые две пули пролетели мимо, остальные достигли цели. «Перестань! Ты меня уже убил!» — хрипела жертва, но нападавший методично расстрелял все семь патронов. Смертельно раненого доставили в госпиталь Шарите, где он скончался, не приходя в сознание. Убийца дождался полиции, добровольно отдал оружие и заявил, что застрелил бывшего главу Директории Украинской народной республики, атамана войск и флота УНР Симона Петлюру из чувства мести.

Семён (так в метриках) Васильевич Петлюра родился в Полтаве, он одногодок Сталина. Семья многодетная, но не бедствовавшая: отец держал извоз — шесть пар лошадей, шесть наемных работников, бизнес внепогодный и внесезонный. Родители были набожными, поэтому все три сына учились в духовной семинарии, но судьбы с церковью не связали. Семён — средний. В 13 лет его отдали в начальную церковную школу, затем перевели в бурсу (духовное училище). В 1895 году он поступил в Полтавскую семинарию, где дотянул до последнего, 5-го курса, но был отчислен за конфликт с ректором (официально — за неблагонадежность и украинофильские настроения). К слову, ровесник Джугашвили точно так же дотянул в Тифлисской семинарии до последнего курса и был отчислен «за неявку на экзамены, грубость, проявление политической неблагонадежности». На этом совпадения заканчиваются.

К моменту отчисления Петлюра, уже представлявшийся на западный манер Симоном (якобы в честь Боливара), год как состоял в Революционной украинской партии (РУП). Партийная программа — классический набор (конституция, республика, свобода) плюс автономия Украины. Когда в 1902-м по Полтавщине прокатились крестьянские волнения, руповцы стали подливать масло в огонь. Опасаясь ареста, Петлюра бежал на Кубань, в станицу Смоленскую. Недолго поработав в станичной школе, перебрался в Екатеринодар (ныне Краснодар), снова устроился преподавателем. Но все свободное время посвящал журналистике и участвовал в создании кубанского отделения РУП — «Чорноморской вильной громады». Его вычислила полиция, арестовали, но выпустили на поруки под залог — подсуетился отец, продавший фамильную десятину леса. Неблагодарный сын тотчас покинул Кубань, уехал в Киев, залог сгорел, а нарушителя режима объявили в розыск. Киевские однопартийцы помогли уйти за кордон: в конце 1904-го Святослав Татон (партийная кличка Петлюры) объявился во Львове, где познакомился с будущим главой Украинской Центральной рады профессором Грушевским.

На излете революционных событий 1905-го царская власть провозгласила политическую амнистию, и Симон возвратился в Киев. РУП распалась, из ее осколков собирали новую, социал-демократическую партию (УСДРП), в ЦК которой вошел авторитетный Петлюра. Застолбив партийный пост, с двумя соратниками в январе он двинул в столицу, в Петербург. На невских берегах их приютил Лев Макарович Мациевич — один из первых российских авиаторов, летчик и изобретатель, которому суждено было стать первой жертвой авиакатастрофы в истории российской авиации (разбился во время показательного полета под Петербургом).

Воспользовавшись послаблениями, дарованными царским манифестом, Петлюра сотоварищи начал издавать ежемесячник «Вильна Украйина» — единственное на тот момент в Петербурге СМИ на украинском языке. Целевая аудитория — столичная украинская диаспора, прежде всего студенты, составившие костяк петербургского отделения новоиспеченной УСДРП. В конце апреля — начале мая 1906 года на IV-м Объединительном съезде РСДРП в Стокгольме делегация от УСДРП предложила объединиться на федеративных началах при условии, что только УСДРП будет представлять интересы украинского пролетариата. Большинством съезда это предложение отвергли, посчитав его «мелкобуржуазным, националистическим». Так Петлюра не попал в одну партию с Лениным.

В УСДРП начались склоки, партийная казна опустела. Журнал закрылся, издатели возвратились в Киев, где Петлюру ждали безработица и подпольная жизнь. Два года он сдюжил, но затем решил вернуться в имперскую столицу. В письме другу он оправдывался: «тяжкие муки мне приносит необходимость переезда в Петербург, где не будет уже того дела, которому я служил… Ну, ничего не поделаешь, материальные злыдни заставляют где-то искать куска хлеба. Когда б только шла речь обо мне, я сумел бы перебиться в Киеве. Но у меня целая семья — родители, сестры, брат, что живут исключительно на мои заработки…»

В свой второй визит в Петербург Петлюра снял квартиру на 7-й линии Васильевского острова, 30, в одном доме с авиатором Мациевичем. Сначала работал младшим бухгалтером частного транспортного товарищества, затем перешел в петербургское отделение товарищества «Караван», занимавшегося оптовой продажей чая из Китая и Индии. Фирма была солидной, ее чай пила вся Россия. Будущий главный татарский поэт Габдулла Тукай в 1908 году подрабатывал, сочиняя для «Каравана» рекламные слоганы:

Подставляй скорей стакан,
На стекле его — туман,
Чуден запах чая фирмы,
О, конечно, «Караван»!
…
Я ручаюсь головой,
Не ввести меня в обман:
Восхищается любой
Чаем фирмы «Караван»!

Столичное одиночество толкало бухгалтера Петлюру в круг земляков. А круг этот по тем временам был внушительным — несколько десятков тысяч человек. 18 июня 1910 года начальник Петербургского охранного отделения сообщал Департаменту полиции: «т. н. „Украинское землячество“ является одним из самых больших и делится на Полтавское, Харьковское, Киевское, Черниговское и несколько других меньше. Украинское землячество имеет главной задачей восстановление Малороссии и борьбу с вторжением великоруссизма».

Рассказывает Виктор Савченко, украинский писатель, доктор исторических наук: «Скромный бухгалтер общался в Петербурге с выдающимися личностями столичной фронды, своими земляками: с депутатом Второй Госдумы Федором Щербиной, с профессорами Алексеем Шахматовым и Бодуэном де Куртенэ, с секретарем журнала „Вестник Европы“ Максимом Славинским и редактором этого самого популярного в империи журнала Максимом Ковалевским… В 1911 году Петлюра как один из трех главных докладчиков выступает на большом собрании — вечере украинской диаспоры Петербурга в роскошном зале Дворянского собрания. Вечер приурочен к пятидесятилетию со дня смерти Шевченко. Среди основных ораторов был и Ковалевский, который заметил Петлюру и сказал присутствующим, что из Петлюры „будет толк“. Такая характеристика была пропуском во влиятельные круги обеих российских столиц. Возможно, именно Ковалевский похлопотал, чтобы Петлюре подыскали хорошее место в Москве, куда Симон рвался переехать».

А в Москву Симон рвался по причине дел амурных. Там, на одной из вечеринок украинского землячества, он познакомился с Ольгой Бельской, студенткой Московского университета демократических убеждений. В 1910 году любовный роман перетек в гражданский брак, в октябре 1911-го Ольга родила дочь Лесю. К тому времени состоялся долгожданный переезд возлюбленного в Москву, где Симон устроился бухгалтером в страховом товариществе «Россия». Его головная контора располагалась в новом здании на Лубянской площади — том самом, где семь лет спустя надолго поселилась Чрезвычайная комиссия Феликса Дзержинского и ее последующие реинкарнации (ГПУ, КГБ, ФСБ).

В Москве семейство Петлюры встретило начало Первой мировой. Симон не только бухгалтер, но и редактор ежемесячного журнала «Украинская жизнь» — единственного на тот момент печатного органа украинского населения империи. С началом войны многие украинские деятели были арестованы как агенты австрийского влияния. И тогда «Украинская жизнь» провозгласила декларацию о поддержке украинцами русского народа в войне против Австро-Венгрии и Германии. Со страниц журнала Петлюра заверял российское общество в полной лояльности, звал к примирению и братской поддержке. Для ярого «антимосковита» позиция неожиданная, и недовольные украинские революционеры подвергли редакцию обструкции.

Сам Петлюра в окопы не попал, устроившись уполномоченным Земгора по Третьей армии, а затем и помощником главного интенданта фронтовых поставок продовольствия от Земгора на Западном фронте. Поговаривали, что такое назначение состоялось не без участия влиятельных товарищей по одной из масонских лож. Так или иначе, отныне Петлюра — не какой-то редакторишка, а состоятельный земгусар. В 1916 году он поселился в Минске, выписал из Москвы жену с дочерью. Семейный быт снова наладился, но грянул 1917-й.

На следующий после отречения Николая II день в Киеве собрались представители политических, общественных и культурных организаций. Инициаторы слета — украинские партийцы социалистической ориентации. По результатам споров решили формировать Украинскую Центральную раду (УЦР). В Киев спешно приехал Петлюра. Очень вовремя: Рада озаботилась созданием Украинского военного комитета. Его председателем, по сути военным министром, избрали Петлюру — человека штатского, но резоны были таковы: во-первых, Симон — давний знакомец председателя рады Грушевского, во-вторых — человек хоть и в полувоенном, но френче. Дело оставалось за малым — собрать армию. Петлюра представлял ее профессиональной, составленной из гайдамаков и вольных казаков. Реальность оказалась хуже: в новую украинскую армию хлынули дезертиры, которые на учет вставали, но воевать не собирались.

Рассказывает украинский писатель, историк Олесь Бузина (1969–2015): «Никакой реальной власти Рада не хотела. Даже отделяться от России решила только после того, как в Петрограде победили большевики. На бумаге с разрешения Временного правительства у Рады были целые „украинизированные“ корпуса русской армии, а на практике все это разбегалось по домам с немецкого фронта и никому не подчинялось. Опять же только на бумаге существовал и кабинет министров во главе с драматургом Винниченко. Чиновники его не уважали и не слушались. Военный министр Центральной рады Симон Петлюра однажды из-за нехватки помещения даже вынужден был проводить заседание своего ведомства в парламентском туалете».

После Октябрьских событий в Петрограде руководство УЦР провозгласило создание независимой Украинской Народной Республики (УНР). В декабре Петлюру попросили с поста военного министра, обвинив в некомпетентности и армейских неудачах. Впрочем, бывший офицер царской армии Николай Чеботарев сформировал достаточно крепкую воинскую часть — Гайдамацкий кош Слободской Украины из добровольцев, в основном офицеров и юнкеров, сторонников независимости. Чеботарев предложил отставленному Петлюре стать атаманом с постом комиссара при нем. Едва Петлюра успел принять дела, как в Киеве вспыхнуло восстание сторонников Советов. Оно началось на заводе «Арсенал», и казалось, бунтари легко одержат победу. Тут-то и пригодились гайдамаки. Два дня спустя в Киев вошли Гайдамацкий кош Петлюры и 1-я сотня куреня сечевых стрельцов, за сутки они почти подавили восстание. Какое-то время держался «Арсенал», но после кровопролитного штурма разобрались и с ним. Остались свидетельства, что Петлюра лично руководил расстрелом бунтарей — были убиты около 300 участников. По версии современных украинских историков, всё было наоборот: Петлюра якобы спас бунтовщиков от неминуемого расстрела. Так или иначе, несколько дней спустя гайдамаки и сечевики бежали из Киева, 26 января город заняли красногвардейцы.

Советская власть продержалась в Киеве недолго. Руководство УНР заключило договор с немцами: Германия бралась признать независимость Украины и дружить против большевиков. К концу февраля немцы выбили красных с правобережной Украины и разрешили войскам Рады вступить в Киев первыми. Так Петлюра снова прогарцевал по Крещатику на белом коне. Но немцы разогнали Раду и привели к власти генерала Скоропадского, получившего титул гетмана Украинской державы. К моменту гетманского переворота Петлюра лишился своей мини-армии, кош расформировали, и он прозябал в должности главы губернского земства. Отношения со Скоропадским не заладились — Петлюру арестовали, провел 3,5 месяца за решеткой и вышел лютым антигетманистом. Неудивительно, что ему предложили принять участие в заговоре против Скоропадского.

Из романа Николая Островского «Как закалялась сталь»: «Губернию залила лавина петлюровских банд разных цветов и оттенков: маленькие и большие батьки, разные Голубы, Архангелы, Ангелы, Гордии и нескончаемое число других бандитов. Бывшее офицерье, правые и левые украинские эсеры — всякий решительный авантюрист, собравший кучку головорезов, объявлял себя атаманом, иногда развертывал желто-голубое знамя петлюровцев и захватывал власть в пределах своих сил и возможностей. Из этих разношерстных банд, подкрепленных кулачеством и галицийскими полками осадного корпуса атамана Коновальца, создавал свои полки и дивизии головной атаман Петлюра».

Тут в Германии случилась революция, и немецкое командование начало отвод войск с Украины. Это был отличный повод начать антигетманское восстание. Сопротивление гетманцев заговорщики сломили за четыре недели, и 14 декабря 1918 года полк галичских сечевых стрельцов ворвался в Киев. Третий в течение года заход Петлюры в город обернулся созданием Директории УНР. Верховные паны которой 22 января подписали с правительством Западной Украины «Акт соединения» (Акт Злуки), впервые объединив Западную, Центральную и Восточную Украину в единое государство. Воцарение Директории ознаменовалось массовыми убийствами и грабежами. За период Гражданской войны власть в Киеве менялась 13 раз, но, по свидетельствам самих киевлян, ни при ком разгул уголовщины не был таким буйным, как при Петлюре.

Из воспоминаний эмигрантки Марии Нестерович-Берг (1896 – после 1931): «Я видела целые партии расстрелянных большевиками, сложенных как дрова в погребах одной из больших больниц Москвы, но это были все — только расстрелянные люди. Здесь же (в Киеве) я увидела другое. Кошмар этих киевских трупов нельзя описать. Видно было, что раньше, чем убить, их страшно, жестоко, долго мучили. Выколотые глаза; отрезанные уши и носы; вырезанные языки, приколотые к груди вместе георгиевских крестов, — разрезанные животы, кишки, повешенные на шею; положенные в желудки еловые сучья. Кто только был тогда в Киеве, тот помнит эти похороны жертв Петлюровской армии. Поистине — черная страница малорусской истории, зверского украинского шовинизма!»

Киевлянам пришлось приспосабливаться к реалиям нового режима. А режим лихорадило: Директория то провозглашала национализацию коммерческих банков и крупных предприятий, то отменяла. Деньги обесценились, экономика ушла на черный рынок. Плюс — насильственная украинизация всего и вся.

Из воспоминаний писателя Константина Паустовского (1892–1968): «При Петлюре все казалось нарочитым — и гайдамаки, и язык, и вся его политика, и сивоусые громадяне-шовинисты, что выползли в огромном количестве из пыльных нор, и деньги, — все, вплоть до анекдотических отчетов Директории перед народом. При встрече с гайдамаками все ошалело оглядывались и спрашивали себя — гайдамаки это или нарочно. При вымученных звуках нового языка тот же вопрос невольно приходил в голову — украинский это язык или нарочно».

Из воспоминаний журналиста, эмигранта Петра Пильского (1879–1941): «…как сейчас, вижу базар, углы улиц, мостовую в крови и на камнях в согнувшихся позах с раскинутыми руками трупы офицеров, защищавших Киев от Петлюры. Глухие города, украинские провинции, еврейское население не забудут ещё и чёрной полосы петлюровских погромов. Но и сам Петлюра, и его власть, и его программа, весь облик этой минутной государственности были тоже глубоко провинциальны: уездные идеалы, болотная обывательщина, наивная хитрость и захолустный патриотизм».

С востока опять наступали красные, и вскоре стало понятно, что Директории приходит конец. 5 февраля 1919 года в Киев вошла Красная армия, вынудив петлюровцев к бегству. Отступая через Правобережную Украину, они вымещали злобу на мирных жителях. Еврейские погромы заполыхали в Житомире, Бердичеве, Фельштине, Каменце-Подольском… Только в одном Проскуровском погроме (ныне г. Хмельницкий), устроенном 15 февраля Запорожской казацкой бригадой имени Симона Петлюры под командой атамана Семосенко, «было убито свыше 1200 чел. Кроме того, из числа 600 с лишним раненых умерло свыше 300 чел.» Споры о персональной ответственности Петлюры в организации еврейских погромов не утихают по сей день. Цитата: «Украинские националисты настаивают на том, что Петлюру нельзя считать ответственным за погромы, так как он не обладал достаточной властью над недисциплинированными частями номинально подчиненной ему армии. Большинство еврейских историков возражают против этого мнения». Будущий убийца Петлюры заявит на суде, что тот был подобен Понтию Пилату — смотрел на погромы и «умывал руки».

Летом 1919 началось последнее наступление Деникинской армии. Красные сдали украинское Правобережье Петлюре, чтобы стравить армию УНР с деникинцами. Замысел реализовался: Петлюра безрассудно бросился на белых, но потерпел поражение. Уцелевшие петлюровцы массово сдавались в плен, галицкие части переходили к Деникину, взбунтовались гайдамаки, из подчинения вышла даже личная охрана. Петлюра снова бежал — в Варшаву. 21 апреля 1920 года он заключил соглашение с маршалом Пилсудским о совместном походе на Киев. В обмен на поддержку Петлюра признал границу между Польшей и Украиной по реке Збруч, тем самым соглашаясь на вхождение Галиции и Волыни в состав Польши.

Польская армия выдвинулась на восток Украины и 7 мая взяла Киев. Теперь на белом коне в город въехал Пилсудский. Месяц спустя красные опять отбили Киев — на сей раз окончательно. Начиная с 12 июня 1920 года Киев на ближайшие 70 лет вошел в состав УССР. Петлюре ничего не оставалось, как искать пристанища в Польше. Правительство УНР в эмиграции планировало на осень 1921-го новое вторжение, намереваясь поднять «всенародное восстание против большевиков». Во Львове создали повстанческий штаб во главе с генералом Юрием Тютюнником. Польское и французское правительства заверяли, что в случае успеха готовы направить на Украину регулярные войска. Но в ноябре «Второй зимний поход» разгромили красные кавалерийские бригады Котовского и Примакова. Советское правительство заявило Польше протест, и та отказала Петлюре в поддержке.

Москва потребовала выдачи Петлюры. Чтобы не дразнить польских гусей, он с семьей перебрался в Будапешт, оттуда в Вену, затем в Женеву и наконец в Париж. Всеми покинутый, он остался лишь в окружении жены и дочери. Под занавес жизни Петлюра вернулся к занятию, которое у него получалось лучше всего — к журналистике.

25 мая 1926 года Петлюра был убит на глазах множества случайных свидетелей. Убийцей оказался Самуил (Шалом) Шварцбурд (Шварцбард). На первом допросе он показал, что преследовал цель отомстить за смерть близких во время петлюровских еврейских погромов.

Из воспоминаний Александра Вертинского: «Убил его (Петлюру) маленький тщедушный портной или часовщик не то из Винницы, не то из Бердичева — некий Шварцбард. Встретил на улице, узнал и убил. Судили его с присяжными. Надежд на оправдание, конечно, не было никаких, потому что французский суд оправдывает только за убийство по любви или из ревности…» Александр Николаевич ошибался: Шварцбард был не из Винницы или Бердичева, ростом не маленький (у Петлюры было всего 166 см), с богатой биографией.

Самуил Шварцбурд родился в Измаиле в 1886 году. С молодости увлекся анархизмом, арестовывался. После революции 1905 года бежал в Европу. Осев в Париже, открыл часовую мастерскую, но с началом Первой мировой записался во Французский иностранный легион. Участвовал в сражениях, получил Военный крест, в битве на Сомме — тяжелое ранение. После Февральской революции вернулся в Россию, вступил в войско Котовского, воевал против белых, зеленых, поляков, но разошелся во взглядах с советской властью и вернулся в Париж. Здесь снова стал часовщиком и поэтом — в 1920 году вышел его первый поэтический сборник. Поддерживал связи с анархистами, в том числе с Махно. В 1925 году Шварцбурд узнал из газет, что в Париже обретается Петлюра — человек, которого он считал виновным в смерти тысяч соплеменников, среди убитых была и его семья. План мести вынашивался около года. Первая попытка сорвалась: рядом с Петлюрой находились жена и дочь. Вторая оказалась результативной.

18 октября 1927 года в парижском Дворце юстиции начался суд. Шварцбарду, обвиняемому в предумышленном убийстве, грозила смертная казнь. За подсудимого вступились известные люди: философ Анри Бергсон, художник Марк Шагал, писатели Ромен Роллан, Анри Барбюс и Максим Горький, физики Альберт Эйнштейн и Поль Ланжевен, политик Александр Керенский. Со стороны защиты выступило более сотни свидетелей, рассказавших об ужасах еврейских погромов на Украине, чинимых петлюровцами. И хотя бывший политический противник Петлюры Нестор Махно клеймил суд, называя его «антиукраинским фарсом», 26 октября Шварцбурд был оправдан большинством присяжных.

Из воспоминаний Александра Вертинского: «На суде появилось много добровольных свидетелей этого маленького человека, которые развернули перед судьями такую картину зверств атамана на Украине, что французские судьи заколебались…» Последней свидетельницей была женщина. «Вы спрашиваете меня, что сделал мне этот человек? — заливаясь слезами, сказала она. — Вот!..» Она разорвала на себе блузку, и французские судьи увидели — обе её груди были отрезаны.

Убийца Петлюры умер в Кейптауне в 1938 году. Тридцать лет спустя его останки перевезли в Израиль и торжественно перезахоронили на самом почетном месте кладбища в Нетании. На каменной плите надпись: «Шалом сын Хаи и Ицхака Шварцбард, мститель за пролитую кровь евреев в погромах в Украине». А Симон Петлюра, прах которого покоится на кладбище Монпарнас, ныне входит в пантеон героев современной Украины как символ былых попыток добыть независимость. Очередную годовщину его смерти украинские телеканалы отмечают зажженной траурной свечкой в углу экрана.