Арабские партии победили на выборах в Израиле

Парламентские выборы 27 октября в Израиле и за его пределами уже назвали судьбоносными. Местные политологи добавляют скепсиса: «они всегда судьбоносные, у нас по-другому не бывает».

Явка оказалась рекордной — в среднем 77,7% (свыше 5,6 млн человек), среди военнослужащих и арабов — по 80%. Активность «арабской улицы» резко осложнила расклад. К утру 28 октября именно арабские партии называли победителями. Подсчёт ещё не завершён, а Израилю пророчат новый этап политической турбулентности. Об этом и о том, что показали выборы, израильский политолог Михаил Пелливерт рассказал «Фонтанке».

Для правительства большинства коалиции нужно 61 место из 120 в кнессете. 27 октября после первых экзитполов и закрытия участков в 22:00 стало ясно, что ни одна партия такого большинства пока не получает. Козырем становятся арабские партии: от их решения зависит, кто получит большинство в кнессете.

К вечеру 28 октября, когда подсчитали все бюллетени, кроме «двойных конвертов», расклад выглядел примерно так:

• правящая партия «Ликуд» премьер-министра Биньямина Нетаньяху и другие правые — 53 места в кнессете;
• партия «Яшар!» во главе с Гади Айзенкотом и другие оппозиционные силы — 48 мест;
• арабские партии «Объединённый список» и отдельно РААМ («Движение за возрождение и обновление») — в сумме 19 мест.

— Обе стороны представляли результаты иначе. Блок Нетаньяху, судя по всему, получает меньше мандатов, чем имел в уходящем правительстве. Сейчас в его коалиции 68 депутатов, а после выборов он получает приблизительно 55–56. Технически он как бы проиграл, потому что число мандатов уменьшилось.

Но и оппозиция не выиграла. После трагических событий 7 октября (нападение ХАМАС. — Прим. ред.) она не смогла мобилизовать общественное мнение и не предложила стране настоящий альтернативный курс.

Арабские партии победили, потому что у них число мандатов выросло почти вдвое — исторический прецедент. Окончательных цифр ещё нет, но судить можно по явке, она рекордная — 80%. Впервые в истории арабские граждане голосовали активнее еврейских. Многие израильтяне удивились, только сейчас обнаружив, что арабов в стране около 20%. Соответственно, они могут рассчитывать на пропорциональное представительство в кнессете — это даже 24–25 мандатов, а не 19, как сейчас.

Арабские партии смогли мобилизовать свой электорат, и именно они в этом смысле абсолютные победители: без них никто не может создать правительство. При этом все еврейские партии обязались не делать коалицию с арабами. Если никто не нарушит обещания, Израиль с высокой вероятностью идёт на новые выборы.

Кнессет впервые за долгое время отработал с 2022 года до конца срока. С 2019-го по 2022 год все созывы разваливались досрочно, израильтяне приходили на участки пять раз.

Барьер для прохода в кнессет в Израиле относительно низкий — 3,25%, поэтому систему называют «сверхдемократической». По ней в парламент попадает довольно много партий с разными взглядами и программами, так что собрать устойчивое большинство сложно. Мандат на объединение в одной коалиции выдаёт президент страны. И сегодня одна из загадок — кого предпочтёт Ицхак Герцог: Беньямина Нетаньяху или Гади Айзенкота, и сумеет ли получатель пойти на компромиссы, обеспечивающие создание устойчивой правящей коалиции.

— Этого может не произойти только в двух случаях. Первый — эскалация против Ирана может всё-таки навязать коалицию Айзенкоту и Нетаньяху. Но это зависит в большей степени от Трампа, чем от израильских политиков. Второй — Гади Айзенкоту придётся нарушить данное им же обещание (не опираться на арабский голос) и предложить сотрудничество арабским партиям. Если ничего этого не произойдёт, мы идём на повторные выборы.

Для Айзенкота предпочтительным сценарием было получить больше голосов, чем у «Ликуда» — правящей партии Нетаньяху. Тогда, даже без абсолютного большинства в парламенте, ему не понадобились бы арабские голоса. Партия попыталась бы сменить председателя кнессета и навязать абсолютно новую политическую реальность, сформировав правительство меньшинства. Но по складывающимся результатам у Нетаньяху больше голосов, даже если добавить Айзенкоту голоса умеренных арабов. Надо сказать, в арабских партиях тоже есть два больших блока — прагматики и идеологи. Прагматики считают, что надо быть частью израильского правительства, чтобы отстаивать права и интересы арабов. Идеологи считают, что надо прежде всего решить наболевший палестинский вопрос. Интересно будет посмотреть, сколько сторонников получит каждый из этих блоков. Пока семь голосов получают прагматики, а двенадцать — идеологи.

Политическая арифметика в оппозиции как-то не складывается. Впрочем, в этой задачке всё может зависеть от одного-двух мандатов. Так что выводы делать рано, пока не подсчитают голоса из так называемых двойных конвертов.

В двойных конвертах на выборах в кнессет голосуют все, кто не может это сделать на своём избирательном участке: военнослужащие (в том числе резервисты); заключённые; пациенты и сотрудники больниц; дипломаты и сотрудники израильских миссий за рубежом.

— Отличный вопрос, ответа на который сейчас нет. По опыту — очень осторожно — можно сказать, что голоса солдат, скорее, ослабят оппозицию. Если в общем посмотреть на блок противников Беньямина Нетаньяху, то, скорее всего, они получат меньшее количество военных голосов. Но как они отнесутся конкретно к своему бывшему начальнику Айзенкоту — интересно, ну… узнаем ответ в пятницу, 30-го. Однозначно можно сказать лишь о том, что голоса военных уменьшат процент «арабской улицы», но в корне не изменят картину. Это минус один-два мандата.

Гади Айзенкот — главный соперник Беньямина Нетаньяху. Прошёл путь от солдата-пехотинца до начальника генерального штаба ЦАХАЛа в 2015–2019 годах. В 2022 году присоединился к центристскому блоку «Государственный лагерь», по списку которого был избран в кнессет.

7 октября 2023 года вошёл в состав чрезвычайного правительства, однако меньше чем через год вышел из военного кабинета, объяснив это разногласиями с Беньямином Нетаньяху по ведению войны. Из блока тоже вышел, отказался от депутатского мандата и в 2025 году объявил о создании собственной партии «Яшар!» («Честно!»).

— Я склоняюсь к тому, что он как бы дежурный мессия. Им бывшего главного начальника генштаба ЦАХАЛ сделали обстоятельства, в том числе трагические события — он потерял на войне сына и племянника. На фоне ослабления другого начальника генштаба и другого мессии он показался наиболее подходящим на роль альтернативы Нетаньяху. Он очень точно, хоть и случайно, попал в нерв израильского общества, плюс представляет марокканских евреев. Но не мимолётный ли эффект? Это партия одного человека, сможет ли она сохранить популярность, неизвестно. По опыту — она обычно временная, ситуативная, и тут всё сильно зависит от того, сумеет ли Айзенкот управлять сложным политическим организмом, в котором нет единой позиции. Предыстория вопроса не прочит ему больших успехов на этом направлении. Более того, сейчас мы, видимо, будем наблюдать взаимную политическую каннибализацию в оппозиции — там начнут искать виноватых в печальных результатах. Часть оппозиционеров уже обвиняют его в том, что он не позволил другим соратникам идти широким фронтом, переманивал оппозиционные голоса в свою партию и нарушил баланс. И повторяю, мы сейчас находимся в гуще событий, выводы надо делать позже.

— Главный вопрос, по которому был полный консенсус у оппозиции, — Беньямин Нетаньяху должен уйти. Следующие: создание государственной комиссии по расследованию событий 7 октября, общий призыв — требование призывать ультраортодоксов.

Потом только начинали говорить о том, что необходимо начать работу над конституцией, необходимо базовое образование. Но уже там мнения расходятся. Увы, у оппозиции не было не только единого кандидата, но и единой идеологической программы. Это одна из причин, видимо, по которой многим израильтянам не хватило уверенности, что оппозиция — реальная альтернатива, а не просто попытка дорваться до власти. В этом смысле выборы прошли под знаком «Биби — неБиби».

Оппозиции придётся сделать выводы: надо ли ей меняться или придётся идти в коалицию с Нетаньяху. Ну, или надо менять народ…

— Сейчас это сильно вторичный вопрос. Израильтяне знают, что у нас с общественным мировым мнением плохо. И это принимается как константа. Причём плохо не только с такими нашими традиционными оппонентами, как Великобритания, Франция или Испания. Нас всё меньше понимают и друзья — например демократическая партия США и даже республиканская.

Давно говорят о том, что надо создать программу, надо вливать бюджеты, надо как бы, да, целенаправленно разработать план изменения имиджа страны. Но плана нет. Всё время говорим: «они плохие, а мы хорошие», но при этом у нас нет позитивной повестки. Повестка «мы уничтожим ХАМАС» явно недостаточно убедительная. Надо позиционировать предложения в палестинском направлении, в направлении сектора Газа, нарисовать картинку — что мы собираемся делать там и как будем реформировать нашу внутриизраильскую кривую систему. Её отсутствие, конечно, играет с нами злую шутку в международном общественном мнении. Но это наименьшая проблема на фоне тяжёлого внутриизраильского кризиса.

— Буквально год назад Трамп был самым популярным политиком в Израиле, и он, наверное, даже мог бы посостязаться на выборах и выиграть их у Беньямина Нетаньяху. Но его позиции ослабли с тех пор, как израильтяне увидели, насколько его слова расходятся с реальностью (переселение жителей Газы в какую-то третью страну или прекрасные перспективы Палестинского государства). Не нравятся его близкие отношения с Катаром, с Саудовской Аравией. Поэтому, да, сейчас непонятно, помог ли Трамп Нетаньяху, вписавшись за него по полной. Но я знаю людей, которые считают, что в Израиле, кроме Нетаньяху, нет политика, который может на равных говорить с американским президентом. То есть на часть израильских избирателей его мнение повлияло. На какую часть? Затрудняюсь ответить.

Безусловно, Трамп предоставил консерваторам Израиля окно возможностей. Только оно единовременное. Всё, что мы не успеем сделать в эти два года, потом сделать не сможем.

— У президента тут свобода действий, может отдать приоритет тому человеку, у которого, как он считает, наибольшие шансы создать большинство. Но при этом я осторожно предполагаю, что Герцог даст сначала мандат тому, кто будет стоять во главе самой крупной партии, то есть «Ликуд», если сегодняшние опросы верны.

29–30 октября мы узнаем окончательные результаты голосования. Во вторую неделю ноября будет приведён к присяге новый кнессет. И первый кандидат, на которого президент возложит формирование правительства, будет иметь 28 дней, чтобы представить большинство. Если за 28 дней у него это не получится, ему продлят срок ещё на две недели. И если за 42 дня не получится, то другому кандидату предоставят 28-дневный срок на формирование его коалиции большинства. То есть Израиль в любом случае, да, входит в три непонятных месяца, в течение которых Нетаньяху будет во главе переходного правительства. А если в это время будет ещё и эскалация с Ираном, то мы вообще входим в беспрецедентный конституционный кризис, когда непонятно, у кого какие полномочия.

— Тогда в Израиле объявят о новых выборах, грубо, за три месяца до назначенной даты. Можем предположить, что где-то в апреле или после апреля, если ни у кого не получилось, будет новая кампания.

— Знаете, в Израиле перефразируют известную поговорку: «Скажите, какую газету вы читаете, и я скажу, что вы думаете». Сторонники нынешней коалиции считают, что у нас всё замечательно: ликвидировали Хаменеи, главарей ХАМАСа, Насраллу, свергли режим в Сирии, — продемонстрировали решимость, а также сохранили экономику. Стакан наполовину полный.

Оппозиция, наоборот, считает, что всё плохо, ни на одном направлении не поставлена точка. То же — в израильском обществе, разделенном на две части. Одни считают, что всё очень хорошо и коалиции удалось достичь впечатляющих результатов, а другие оценивают всё ровно наоборот.

И о долгосрочном плане у каждой стороны своё представление. Оппозиция считает, что пока не решить в корне проблемы ультраортодоксального сектора, равноправного призыва, палестинцев, отделения религии от государства, никуда нас дорога не приведёт.

А у правящей коалиции абсолютно другое представление: уже стали окончательно региональной державой, есть перспектива улучшения отношений с умеренными арабскими странами — вот, может, даже Саудовская Аравия присоединится к Авраамовым соглашениям…

Единого представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, нет. Точка зрения зависит от места сидения.