ЕГЭ 25 лет: что изменилось

ЕГЭ исполнилось 25 лет. За это время экзамен прошел путь от эксперимента в пяти регионах до обязательной процедуры для всех выпускников. Споры вокруг него не утихают: депутаты регулярно предлагают отменить единый госэкзамен, а поводы для критики меняются — от утечек заданий до рекордных результатов и перекосов в пользу олимпиадников.

Один из создателей ЕГЭ признавался, что сожалеет об отсутствии «партии ЕГЭ», которая могла бы защитить экзамен от нападок. «Фонтанка» разбирается, удалось ли единому экзамену уравнять шансы абитуриентов из разных регионов и с какими вызовами он сталкивается сегодня.

ЕГЭ создавался как инструмент борьбы с коррупцией и блатом при поступлении. В начале 2000-х золотые медали перестали быть гарантией знаний, а в престижные вузы часто попадали по знакомству. Доля иногородних студентов в Москве тогда не превышала 30%. Разработчики хотели вернуть абитуриентов из регионов в столичные университеты.

16 февраля 2001 года вышло постановление правительства «Об организации эксперимента». Летом того же года экзамен впервые провели в Чувашии, Марий Эл, Якутии, Самарской и Ростовской областях. Сложнее всего оказалась техническая часть: доставка контрольно-измерительных материалов (КИМ) в отдаленные школы, настройка сканеров для распознавания работ. Экзамен мог сорваться даже из-за разлива рек.

Когда систему отладили, выяснилось: учителя и чиновники пытались «помогать» выпускникам по старинке. В Татарстане в подвал школы посадили преподавателей и студентов, которые решали задания и передавали ответы. В Ростовской области задержали 30 учителей, готовивших ответы за плату. Были и громкие уголовные дела — например, против замминистра образования Адыгеи, организовавшего досрочное вскрытие пакетов с заданиями.

Из-за разницы часовых поясов ответы попадали в интернет. Крупнейшая утечка произошла в 2013 году: в Минобрнауки признали, что в сеть утекло около 30 из 120 вариантов. Перепроверка работ в регионах с высокими результатами выявила серьезные нарушения в 77% случаев.

Скандалы привели к отставке главы Рособрнадзора Ивана Муравьева и ужесточению правил. Пункты проведения экзамена оснастили камерами и металлодетекторами, доставку КИМов передали Спецсвязи. Появились общественные наблюдатели и административная ответственность за нарушения — как для выпускников со шпаргалками, так и для учителей, допустивших списывание.

Последние сообщения об утечках датируются 2018 годом. Петербургский учитель Дмитрий Гущин заявил в соцсетях о появлении в интернете КИМов по математике и химии. Рособрнадзор подал на него в суд, требуя удалить посты. Представители ведомства подробно описали, как хранятся материалы «в зоне ограниченного доступа», куда пускают только по спискам и без телефонов. Гущин проиграл суд.

Технологии изменились, но желание списывать осталось. В 2026 году в Рособрнадзоре впервые назвали «серьезной бедой» искусственный интеллект: выпускники использовали микронаушники и ИИ-приложения для получения ответов.

ЕГЭ действительно открыл дорогу в столичные вузы: в московских университетах около половины бюджетных мест занимают иногородние, в Петербурге — две трети. Однако появилась новая проблема: олимпиадники и льготники занимают места до основной волны зачисления. В Петербурге в 2026-м треть мест была занята заранее, и даже 300 баллов за три ЕГЭ не гарантировали поступление на некоторые специальности.

Экс-глава Рособрнадзора, «отец ЕГЭ» Виктор Болотов считает, что проблема не в самом экзамене, а в приемной кампании: «До введения ЕГЭ олимпиад, которые засчитывались при поступлении в вузы, можно было пересчитать на пальцах двух рук. После введения единого экзамена через несколько лет каждый университет придумывал свою олимпиаду. И, конечно, это резко повлияло на возможность ребят по хорошим результатам ЕГЭ поступать в вузы».

Еще одна претензия — ошибки в КИМах. Если экспертная комиссия ФИПИ подтверждает неточность, задание засчитывают всем выпускникам. В итоге бесплатный балл получают и те, кто готовился, и те, кто ошибку не заметил.

Болотов уверен, что ФИПИ усилит контроль, но полностью исключить человеческий фактор невозможно: «У нас и в советские времена в ведущих университетах находили ошибки во вступительных экзаменах — в том же Московском государственном университете. С этим надо бороться, но убрать это невозможно. Как говорят некоторые специалисты, даже искусственный интеллект ошибки делает».

2026-й запомнился рекордами по математике: средний балл вырос с 62 до 66,33, а число стобалльников превысило 1200. Чиновники объясняют это работой со школами и развитием математического образования. Выпускники и учителя считают, что задания стали легче.

В Петербурге резкий скачок произошел еще в 2024-м: средний тестовый балл поднялся до 63,9, а стобалльных работ было 99. В отчете предметной комиссии причиной назвали новую шкалу перевода первичных баллов в тестовые. В 2023-м для результата выше 80 баллов нужно было набрать 20 первичных из 31 (64% работы). В 2024-м хватало 18 из 32 — то есть 56%.

Но результаты 2026-го так не объяснить. Руководитель федеральной группы разработчиков КИМ ЕГЭ по математике Иван Ященко говорит, что задания первой части соответствуют открытому банку ФИПИ и школьным учебникам. Сложные задачи — оригинальные: они проверяют умение придумать идею решения, а не просто знание формул. Уровень подготовки тоже важен: «Если ты планиметрию изучал хорошо с седьмого класса, то планиметрическое задание для тебя может казаться простым».

Ященко также отметил, что в этом году школу закончили дети, учившиеся по новому федеральному стандарту 2021 года. Он стал продолжением Концепции математического образования, утвержденной в 2013-м. Тогда власти признали: с математикой все плохо — методы устарели, школьники теряют интерес, а студенты не справляются с вузовской программой.

Концепция поставила цель сделать математику «передовой и привлекательной областью знания и деятельности». Учебный предмет разделили на алгебру, геометрию и вероятность со статистикой. С 7 класса ввели углубленный стандарт. Программу нацелили на понимание процессов, а не на заучивание формул.

Самым популярным предметом по выбору остается обществознание — в 2026-м его сдавали около 40% выпускников. Он нужен для большинства гуманитарных направлений: социологии, экономики, психологии, журналистики и педагогики. Однако рекордами по нему не хвастаются: в Петербурге всего двое сдали на 100 баллов, а средний балл в городе снижался.

Кодификатор по обществознанию обновили в 2023-м впервые за десять лет — добавили темы по современной повестке, при этом учебники остались прежними. Предмет исключили из программы 6–7 классов. Первый зампред комитета по просвещению Яна Лантратова объясняла это тем, что школьники изучали «западные концепции, направленные на дискредитацию». Освободившиеся часы отдали истории.

Петербургский репетитор Евгений Валиков говорит, что объем материала для экзамена вырос: «Мой коллега делает ежегодную подборку. Просто вырезает, что требуется по кодификатору знать выпускникам по праву. Получается 500 страниц. Возникает вопрос: среднестатистический гражданин России знает эти 500 страниц по праву? Темы постоянно меняются. Сейчас активно добавляют указы президента о национальной безопасности, о традиционных духовных ценностях».

Валиков отмечает: школьных уроков не хватает для подготовки даже в профильных классах. По его словам, около 20% выпускников ежегодно не набирают минимальный балл по обществознанию. Часто предмет выбирают будущие платники, надеясь просто преодолеть порог, но недооценивают сложность.

С сентября 2026-го обществознание останется только в 9–11 классах. Школы перейдут на новый учебник под редакцией Дмитрия Медведева. Вузы постепенно вводят историю как альтернативу обществознанию: в переходный период абитуриенты смогут выбирать, а затем история должна вытеснить обществознание с части гуманитарных направлений.

Выпускница петербургской гимназии Татьяна сдала математику, русский, информатику и физику на 80+ баллов. Она готовилась в онлайн-школе: «Моей школы лично мне было недостаточно, так как учителя, как правило, не могут качественно подготовить каждого ученика. Отсутствует индивидуальный подход, нормальные отношения, чтобы обратиться за помощью. К тому же у них есть школьная программа, которую они должны рассказывать, а это часто мешает подготовке».

Курс по трем предметам обходился семье в 15 тысяч рублей в месяц. Татьяна отмечает, что гимназия обеспечила ей базу на 60–70 баллов, а для большего нужны дополнительные занятия.

Юлия Конова из 582-й школы Приморского района набрала 300 баллов. Она начала готовиться в 10-м классе в онлайн-школе, а перед 11-м сменила ее. При этом она признает: учителя в школе дали хорошую базу. Еще одна трехсотбалльница Виктория Салищева из центра образования № 80 Центрального района тоже занималась с репетиторами: «В любом случае необходима самостоятельная отработка материала. А у репетиторов, очевидно, более индивидуальный подход, благодаря которому они как раз и могут определить, что надо проработать конкретно тебе».

По данным Smart Ranking, онлайн-школы в 2025 году подготовили не менее 29% стобалльников. Они привлекают учеников через соцсети, превращая педагогов в инфлюенсеров.

Школьные учителя, которые готовят высокобалльников, тратят личное время. Эта работа отдельно не оплачивается, а чиновники выступают против премирования по результатам ЕГЭ, опасаясь коррупции. Виктор Болотов предлагает другой подход: «Я бы говорил про добавленную стоимость. Я взял троечника-ученика. Работаю с ним, он стал четвёрочником. Я должен получить за это и моральное, и материальное вознаграждение. Иначе мы только усиливаем разрыв между богатыми и бедными. Приказом Минпросвещения эта система не может быть введена. Завтра же появится коррупция. Это непростая система, но это не означает, что от нее нужно отказываться. Я знаю школы, где научились оценивать деятельность учителя как за добавленную стоимость».