Панк-фестиваль на краю леса: возрождение вепсской деревни

В старинной деревне Мягозеро Подпорожского района Ленинградской области в Ильин день состоялся этногастрофестиваль. Организаторы в неофициальной программе назвали его «панк-фестивалем»: запасного плана не было ни на случай дождя, ни для других катаклизмов. Стихийный деревенский праздник прошел по вепсским рецептам: гостей угощали томленым молоком с черемухой, устраивали общие застолья и песнопения.

Женщина в шлепках на тонкой подошве осторожно ступила с подножки автобуса в разбухшую от дождя грязь. Алый педикюр не пострадал. Ее подруга в закрытой обуви и белых джинсах заметила: «Лучший способ провести единственный выходной». Гостей из Петербурга привезли на трех автобусах, дорога заняла шесть часов, из них два часа тряски по грунтовке. Связь и интернет пропали, развлечения ограничились сном и подсчетом лисичек на обочине.

На фестивале сразу трудно уловить структуру. Люди бродят, у автобусной остановки бабушки в традиционных костюмах поют на вепсском, рядом храм с табличкой «Избирательный участок». В огромных чанах томится молоко с черемухой – напиток готовят по старинному рецепту. Гастрономическая линия стала главной: горожане идут на запах еды.

Готовит звездный шеф-повар, победитель кулинарных шоу на СТС и «России-1» Юлия Литвиненко. Она специализируется на традиционной кухне и в иммерсивном проекте «Корни» погружает гостей в историю. «Эти простые рецепты, как говорится, от корней. Мы хотели, чтобы эти рецепты, как нематериальное культурное достояние именно вепсской культуры, перешли в 21 век, 50-й, 70-й, неважно. Таким образом, мы берём корень традиции и сохраняем ее. Кулинарный фольклор – это как раз то, что сейчас нужно современному человеку. То, что вы сейчас видите, – это является экзотикой», – рассказывает Юлия.

Пока шла готовка, шефы объясняли местным женщинам из соседних деревень, как правильно варить креветки. Гости выстроились в очередь за форелью. Педиатр из Петербурга Полина призналась, что ничего не знала о вепсах, но тема фестиваля показалась нестандартной. Еда понравилась. Ее подруга Виталина, врач, выросшая в Челябинской области на границе с Казахстаном, для которой северная деревня – «что-то необычное», добавила: «Интересно, что такая деревня сохранилась, существует, в неё можно приехать, посмотреть на сохранившиеся дома, узнать вепсский народ. Здесь все зеленое, какое-то масштабное».

Мягозеро встречает высокой сочной травой, которая занимает каждое свободное пространство. У опустевших домов с прогнившими крышами цветет иван-чай, по обочинам разрослись кусты малины, ягоды никто не собирает. Зимой здесь живут пять человек, летом приезжают дачники – потомки вепсов, перебравшиеся в города.

Одна из них – Ксения Шапран с мужем Сергеем. Сергей, реставратор по образованию, выходит из церкви с пустым чаном. В избе напротив Ксения готовит новую порцию гречки с тушенкой – не по вепсскому рецепту, но сытно и хватит на всех. Гречку раздают в храме бесплатно, она разлетается по тарелкам за минуты.

Возрождение Мягозера началось с реставрации храма Святого Илии Пророка. Церковь построили в 1866 году, в советское время переоборудовали в клуб, позже здесь был избирательный участок. В 2019-м у здания упала восточная стена, и церковь сняли с учета как объект культурного наследия. Однако сохранились старинное кладбище с резными надгробиями, остатки каменной ограды и поклонный крест. Это единственный неповреждённый ансамбль вепсской деревни без новодела.

Сергей не мог смотреть на разруху. Здание законсервировали, а осенью прошлого года впервые за 90 лет состоялось богослужение. Службу провели у старинного аналоя, случайно найденного Ксенией на чердаке. Пока Сергей рассказывает историю, в избу вбегает взволнованный мужчина: «Она все нервничает. Я говорю, давай разбор полетов потом, сейчас главное провести». Это муж Ирины Гуляевой, идейного вдохновителя фестиваля.

Ирина, математик по образованию, двадцать лет руководила рекламным отделом в аналитической компании. Теперь она посвятила себя сохранению памяти предков. В Ильин день она проводит первое большое мероприятие и сильно волнуется: дождь сбил тайминг, многое не успели подготовить. «Боже мой, сколько крапивы, сколько невыкошенной малины, колдобин. Много всего мы не успели, как мне казалось, идеально подготовить. Потому что идеально, по городскому взгляду, это должно быть по-другому», – жалуется она.

Прадед Ирины Иосиф Курдалимов с 1875 года служил церковным старостой в Мягозерской церкви, а дед Александр организовал в своем доме школу. В 2020 году Ирина приехала на могилу родственников и случайно встретила Сергея Шапрана. В 2023-м ее пригласили на день деревни, где она увидела ожившее Мягозеро: «Люди, которые знают свою историю, свои корни, они вывесили генеалогические древа, которые были написаны на простых обоях. Тогда родилась идея, что всё-таки нужно это продолжать».

Ирина создала некоммерческую организацию Sido Aig («Связь времён» по-вепсски). Активисты организуют экскурсии, собирают средства на реставрацию храма и поддерживают облик деревни. Приглашенный эксперт из Всероссийского центра сохранения деревянного зодчества отметил исторические дома с уникальными декоративными элементами, которые используются так же, как сто лет назад. Из новодела – только электрические сети. Ни асфальта, ни заборов из профлиста. В заключении сказано: «Высокая степень подлинности территории начала XX века».

Деревня расположена на возвышенности. Если спуститься вниз, увидишь заросшую библиотеку, тропинку к озеру и заколоченную баню по-черному. На берегу сидят девушки. Одна с дредами скидывает одежду: «У вепсов не было купальников». Другие уже искупались и обсуждают черемуховое молоко, которое должно готовиться из настоящего молока, а не из пакетов. В деревне коров нет, пара есть только в соседнем селе.

Софа, экскурсовод из Музея маячной службы в Кронштадте, член Карельского содружества, много ездит по северным деревням. «К сожалению, это не экзотика, это наши реалии. Мы ездили в Архангельск, там весь Архангельск так выглядит. Живешь в Петербурге, идёшь по Невскому и ты не думаешь о том, что где-то в отдалении есть такое место. Меня каждый раз очень удивляет то, что есть те места, которые просто вымерли напрочь. Люди могут жить в таких условиях, это абсолютно бесчеловечно. Я не представляю, как я бы здесь жила. Не понимаю, что такое жить без магазина, особенно в пожилом возрасте, когда ты вообще не можешь ничего самостоятельно сделать. А местные должны сами себя кормить своим хозяйством».

На фестивале сварили более 200 литров томленого молока с черемуховым цветом. Событие внесли в Гастрономическую книгу рекордов России. Илья Желтяков, один из организаторов, получил памятную табличку и, пританцовывая, воскликнул: «Деревня будет жить!»

Без проводника стороннему сложно понять этот край. Илья и его жена Настя, режиссеры документального кино, несколько лет назад удивились первозданности вепсских деревень и организовали проект «Лес и ветер». Они водят экскурсии по заросшим дорогам, подвесным мостам, показывают храмы и музеи, парят гостей в бане по-черному. Супруги помогли Ирине зарегистрировать общественную организацию, дают работу местным, реставрируют старинные избы. Они же добавили приставку «панк» к фестивалю – привыкли делать что-то наперекор, искать забытое. Их фильмы рассказывают об ученом, считающем болото лучшим местом на земле, или о последнем северном теплоходе «Клавдия Еланская».

«Хороший пример, на мой взгляд, это Кинозерский национальный парк, на территории которого деревни охраняются государством. Эти деревни оценены специалистами, они являются достоянием нашей страны. Теперь еще и охраняются ЮНЕСКО. Я считаю, что деревня Мягозеро и деревни вепсского леса – это не меньшее сокровище и культурная ценность для нашей страны, для мира», – говорит Илья. Мягозеру необходима экспертная оценка и особый статус территории, который защитит ландшафт от сайдинговых дворцов и профлиста. «И конечно, очень важно, чтобы в деревне восстановилась духовная жизнь, чтобы храм перестал быть клубом, а снова стал храмом и юридически, и фактически. Это важно мне как христианину. И как человеку, исследующему вепсские деревни».

После установления рекорда гости собрались за большим столом. Молодые завели песню, народные мотивы подхватили все: раздали листы со словами. Песня вознеслась над деревней. Местные мужики пустились в пляс, кто-то прилег на сено послушать. Пели девушки и парни, которые, возможно, бывали у бабушки в деревне, а может, все детство провели в городе. Они вряд ли знают тяжелый физический труд, у них другие горести и радости. Но песня их связывает, так же как связывала когда-то жителей деревни. От хорового пения мурашки по коже. Деревня живет.